Махабхагавата-пурана Том 1

Предисловие

Вашему вниманию представляется полный перевод с санскрита на русский язык Махабхагавата-пураны (МБхП). Эта пурана принадлежит к числу шактистских, то есть посвященных культу Великой богини, пуран. К этой категории также относятся Девибхагавата – (ДБхП), Калика – (КП), Деви – (ДП), Брихаддхарма-пурана (БрДП) и некоторые другие. Все эти тексты были созданы в восточной части Индии, где в свое время были активны почитатели Великой богини в её многообразных проявлениях. Шакта-пураны представляют собой подлинный кладезь сведений по мифологии, философии и обрядности шактизма, при этом традиционные индуистские предания получают в них соответствующую интерпретацию [Кинсли 2008: 36–40; Bhattacharya 1996: 163–166; Mahabhagavata-purana 1983: 22].

Место создания

Автор МбхП, скорее всего, жил в восточной части Бенгалии, примыкающей к Камарупе (Ассаму). Пушпендра Кумар приводит следующие факты, подтверждающие эту гипотезу:

– в МБхП несколько глав посвящено прославлению Камарупы, которая именуется лучшей из пятидесяти одной питхи, образовавшихся в местах, где упали члены тела Сати (11–12, 76–78);

– согласно преданию, которое приводится в пуране (69 – 70), Ганга, снизойдя на землю, вначале намеревалась посетить Камакхью, но отказалась от своего замысла, так как ей случилось рассердить мудреца Джахну в самом начале своего пути на восток. Это показывает, что автор МБхП придавал особое значение Камарупе и хотел наделить ее такой же святостью, что и места, по которым протекала Ганга;

– описание обрядов осеннего Наваратри соответствует бенгальским традициям;

– почти все манускрипты МБхП были найдены в Бенгалии, преимущественно в ее восточной части, и написаны они бенгальским письмом; кроме того, только бенгальские авторы ссылаются на МБхП;

– рукописи с отдельными записями Наваграха-кавачи, Бхагавати-гиты, Шива-сахасранама-стотры и Камакхья-кавачи, являющихся частями МБхП, находили на всей территории Бенгалии. Собрания этих текстов хранятся в университете города Дакка и Азиатского общества Бенгалии [Mahabhagavata-purana 1983: 26 – 27].

Время создания

Дата создания МБхП, как это обычно бывает в отношении санскритских текстов, нам неизвестна, и мы можем лишь приблизительно попытаться определить ее по косвенным данным. В тексте встречаются названия знаков зодиака и дней недели и упоминаются растение туласи и Радха, возлюбленная Кришны. Заметим, что в БхП имя Радхи не упоминается, хотя Кришна и выделяет среди множества пастушек одну, которая пользуется его наибольшим расположением. До появления знаменитой поэмы Джаядевы «Гитаговинда» (XII в.) [Гитаговинда 1995] это имя встречается мельком очень небольшое количество раз. И лишь в «Гитаговинде» Радха становится главной и даже единственной возлюбленной Кришны, после чего её образ получает широкое распространение в поэзии бхакти и теологических построениях кришнаитов [Мифы 1991, т. 2: 363; Kinsley 1987: 82 – 84]. Все это говорит в пользу достаточно позднего происхождения данной пураны [Mahabhagavata-purana 1983: 27].

Из всех прочих пуран МБхП упоминается лишь в БрДхП, причем она включена в список восемнадцати махапуран, а в самом тексте МБхП она именуется исключительно махапураной, но никогда упапураной. [Ibid]. Из этого следует, что МБхП была создана ранее, чем БрДхП, время написания которой, по мнению Р. Ч. Хазры, относится ко второй половине XIII в. [Hazra 1963: 448 – 465], а по мнению Н. Бхаттачарьи – к XVII в. [Bhattacharya 1996: 167]. По утверждению автора предисловия к изданию МБхП Пушпендра Кумара, МБхП была создана не позднее чем середина ХII в. [Mahabhagavata-purana 1983: 28] (Д. Кинсли считает, что не позднее, чем середина ХIV в. [Кинсли 2008: 36]). Далее, развивая свою точку зрения и основываясь на том, что автор МБхП обходил молчанием существование КП, Пушпендра Кумар даже высказывает предположение, что она могла быть написана в X–XI вв. [Mahabhagavata-purana 1983: 28]. Думается, что это слишком смелая и ничем серьезно не подтвержденная гипотеза.

Тем не менее, позднее время создания не помешало МБхП пользоваться авторитетом и популярностью в Бенгалии, о чем говорит большое количество дошедших до нас рукописей и упоминаний о ней в других текстах. В собрании текстов Азиатского общества (Калькутта) хранится рукопись МБхП, датируемая 1697 г. эры Шака (1775 г. н. э.) Шритиртха Свами, бывший скорее всего придворным поэтом махараджи Кришначандры (Надия, Бенгалия), написал философский трактат «Яджняртха-манджари» в середине XVIII в. В своей работе он цитирует строки МБхП 15.63(2)–64. В вводной части своего сочинения «Шарада-мангала-кавья» Шивачандра Сен, живший немного позже, чем Бхаратачандра (бенгальский поэт, писавший на родном языке) ссылается на МБхП при описании осеннего поклонения Дурге.

В собрании текстов университета Дакки хранится рукопись МБхП, на последнем листе которой можно увидеть санкальпа-мантру, предназначенную для изучения пураны. В этом же собрании текстов есть и другая рукопись, содержащая метрический перевод на бенгали Бхагавати-гиты, составляющей главы МБхП 15–19. Как уже говорилось выше, отдельные рукописи, содержащие тексты Наваграха-кавачи, Бхагавати-гиты, Шива-сахасранама-стотры и Камакхья-кавачи, являвшихся фрагментами МБхП, находили во всех уголках Бенгалии. Кроме того, сравнение между двумя упапуранами – МБхП и БрДП – показывает, что автор последней подражал языку и заимствовал содержание МБхП в своей работе [Ibid: 27 – 28].

Анализ текста МБхП показывает, что во времена ее создания наибольшей популярностью пользовались такие религиозные течения, как шиваизм, шактизм и вайшнавизм, и была широко распространена тантра. Иконография божеств и их культ носили тантрический характер, кроме того, упоминаются обряды абхичары (своего рода индийский аналог черной магии) [Ibid: 29]. Как известно, отношения между вайшнавами и шактистами в Бенгалии носили сложный характер, дело доходило до конфликтов, как, например, сообщается в Чайтанья-чаритамрите Ади-лила, 17.36 – 64 [Шри Чайтанья-чаритамрита 2004: 608 – 624]. Именно эта ситуация в закамуфлированной форме нашла отображение в МБхП.

Мировоззрение МБхП

Печатное издание МБхП открывается четырьмя мангала-шлоками, третья и четвертая из которых содержат приветствие Богине. Согласно этим двум стихам, Деви является «изначальной Пракрити» (adya prakriti), «высшей» (para) и «дарующей рай и освобождение» (svargapavarga-prada). Создав этот мир по собственной воле, она имеет своим мужем Шамбху (Шиву), при этом подчеркивается, что последний обрел Богиню благодаря суровому подвижничеству (в то время как в традиционной версии богиня Парвати вершит подвижничество, чтобы заполучить Шиву в мужья [Мифы 1992: 286]) и её стопы покоятся у него на груди.

В МБхП высшей формой женского божества выступает Дурга (durgA) или Махадурга (mahadurga) (41.14; 43.3,7), точно также как в ДБхП таковой является Бхуванешвари, а в КП – Кали. В МБхП Дурга также часто именуется Деви (Богиня), Махадеви (Великая богиня), Катьяяни, Шарвани, Амбика, Чандика, Бхагавати, Высшая Шакти, Пракрити и др. В данном издании слово «богиня» (devI) будет писаться с заглавной буквы, если речь идет о высшей форме божественного начала (именуемой также Великая богиня – mahadevI), а со строчной – если имеются в виду отдельные женские божества, считающиеся проявлениями высшей Богини.

Дурга тождественна Брахману (1.28, 29; 43.27, 68; 50.88) и обладает его атрибутами – бытием, сознанием и блаженством (sach-chid-ananda-vigraha) (1.31; 15.65). Одновременно она продолжает ассоциироваться с Шивой и его окружением, так, в главе, посвященной описанию мира Дурги, сказано, что стражами ее внутренних покоев (antahpura) являются Ганеша и Сканда (43.61–62). Обладая женской природой и именуясь Пракрити (50.89), Богиня оказывается все же выше гендерных различий, и к ней обращаются как к отцу (janaka) и полному, изначальному Мужу или Пуруше (Аdi-purushah purnah) (50.87).

Она порождает гуны, из которых происходят Брахма, Вишну и Шива (1.32; 45.4), которые полностью зависимы от нее и по ее воле исполняют свои обязанности по творению, поддержанию и разрушению мира (36.34 – 35; 43.29). Еще более снижает образы этих трех встречающееся в тексте МБхП утверждение, что по аналогии с множественностью миров (брахманд) существует бесчисленное количество Брахм, Вишну и Шив, которые, жаждя лицезреть ее, униженно толпятся у врат ее обители (43.63). Все богини являются проявлениями Дурги (36.62; 43.26, 83), при этом в отношении Радхи подчеркивается, что она составляет лишь одну десятимиллионную от одной десятимиллионной ее части (43.26).

В МБхП содержится легенда о происхождении десяти махавидий, которое связывается с мифом о жертвоприношении Дакши, и дается их иконография (8.48–71). В пуране приводится два варианта списка махавидий, различающихся между собой. Заметим, что ныне общепринят такой список: 1) Кали, 2) Тара, 3) Трипурасундари (Шодаши), 4) Бхуванешвари, 5) Чхиннамаста, 6) Бхайрави, 7) Дхумавати, 8) Багала [мукхи], 9) Матанги, 10) Камала [Кинсли 2008: 23]. В первом списке МБхП (8.63) отсутствует Бхайрави, а Шодаши и [Трипура]сундари упоминаются как две разные богини. В перечислении махавидий, дающемся чуть ниже (8.65–71), наличествует Бхайрави, но отсутствует Камала, а Трипурасундари остается «разделенной» на две части. Два других списка махавидий, встречающихся в пуране (18.28–29; 77.7–11), следуют второму варианту.

О махавидьях сказано, что они пребывают в стране Камарупа (77.2), занимавшей территорию нынешнего штата Ассам и прилегающие земли. Ассам с древних времен, как известно, являлся цитаделью шактизма и Тантры. Недаром Мирча Элиаде назвал Ассам «тантрической страной» par excellence [Элиаде 1999: 257, 351, 356]. Теме прославления Камарупы в МБхП посвящено две главы: 12-я и 76-я. После гибели Сати Шива вершит подвижничество с мыслью о ней именно в Камарупе. Богиня является ему и обещает, что родится двумя частями, которые станут двумя его женами (12.14–21). Вместе с Шивой предавались аскезе Брахма и Вишну. Сказано, что в Камарупе даже боги желают расстаться с жизнью (12.40).

Среди этих десяти махавидий на передний план выходит Кали. Кали заключает в себе суть всех махавидий и отождествляется с местной ассамской богиней Камакхьей (77.2, 4–5). Именно Кали (или Бхадракали, 49.42) воплощается Кришной, и описанию мира Кали в МБхП посвящена целая глава – 59-я. По отношению к людям и прочим существам роль Богини двояка. Она одновременно дарует освобождение из колеса перевоплощений и накладывает путы заблуждения (43.38), она играет существами, подобно тому, как актер приводит в движение куклы (43.33) и помогает достичь четыре цели жизни (43.45). В тексте встречаются эпитеты Богини, связанные с её демоноборческими подвигами: асуру-Махишу-умертвившая (44.9); асуру-Чанду-сразившая (44.10); Ракатбиджи-губительница (44.11); Шумбхе-и-Нишумбхе-конец-положившая (44.12), однако сами мифы не излагаются.

МБхП и Тантра

Ко времени создания МБхП тантрические практики, в том числе и практики «левой руки», обрели широкую популярность среди всех слоев индийского общества, и это стало своеобразным вызовом ведийской, брахманистской традиции. Хазра считает, что желание восстановить общественный порядок, соответствующий идеалам вед, перед лицом широкого распространения вамачары или Тантры «левой руки», стало одной из причин составления новых пуран, в особенности шактистских, а значит и МБхП [Hazra 1963: 30–35].

Шактистские пураны разнятся между собой по степени принятия тантрических идей. Если ДБхП безоговорочно ставит веды (шрути) выше тантр, то МБхП занимает более протантрическую позицию. Здесь сама Богиня заявляет: «Агамы и веды есть две мои руки, которыми я поддерживаю вселенную целиком <…> Если же кто-то из-за невежества нарушает [предписания] этих двух, он, несомненно, выпадает из моих рук» (8.77–78). Далее говорится о том, что агамы и веды одинаково являются источником блага и не следует пренебрегать ни тем, ни другим, необходимо видеть их единство и не проводить между ними различий (8.78–81). МБхП не содержит описания вамачарских обрядов, например, панчамакары.

Однако в 12.37 сказано, что необходимо почитать Богиню в соответствии с предписаниями тантр. В тексте пураны упоминаются такие инструменты Тантры, как мантры, янтры, пурашчараны и кавачи, утверждается, что их необходимо держать в тайне и беречь от непосвященных (8.74, 75, 83–84). При этом следует учитывать, что такое восхваляемое в пуране божество, как Кали, зачастую почитается именно через вамачару. А в 8.73 перечисляются приемы тантрической магии, связанные с нанесением вреда (abhichаra).

Стиль МБхП

Язык МБхП достаточно прост и небогат художественными изысками. Для текста пураны характерен автоматизм эпического стиля с присущими ему формулами, напр., «великой силой и доблестью наделенный» (mahabala-parakrama), «с широко распахнутыми от радости очами» (harshotphulla-vilochana), «гордый силой своих рук» (sva-bahu-bala-darpita), «исторгая ливни стрел» (nikshipya shara-jalani), «полагаясь на силу своих рук» (sva-bahu-viryam ashritya). Сравнения и тропы бедные и сухие.

К числу часто встречающихся относятся: «бык средь муни» (muni-pungava), «отправил в обитель Ямы» (prahinod yama-sadanam), «высвободил праны» (pranan mumocha), «тигр среди муни» (muni-shardula), «темные, как листья дурвы» (shyamau durva-dala-prabhau), «с очами, точно синий лотос» (rajiva-lochana), «словно слоны при виде льва» (simham drishtva gaja iva), «словно молния в небесах» (divi saudamani yatha). Описание Жемчужного острова несколько менее красочно, чем имеет место в ДБхП. Хотя издание оригинала заявлено как критическое, таковым его назвать нельзя. Например, фрагмент 45.21–22 представляет собой искусственно вставленный кусок текста, пересказывающий содержание стихов 45.3–5.

Структура МБхП

В тексте пураны можно выделить ряд тематических блоков, состоящих из нескольких глав, которые объединены общим сюжетом или идеей.

1) введение (главы 1–3). Здесь рассказывается о появлении самой МБхП, о миропроявлении и об обретении богами тримурти – Брахмой, Вишну и Шивой – их супруг-шакти;

2) история любви Шивы и Сати (главы 4–12). Включает миф о жертвоприношении Дакши, явлении десяти махавидий, самоубийстве двойника Сати (Чхая-Сати) на жертвоприношении и возникновении питх в местах, где упали члены тела Чхая-Сати;

3) история любви Шивы и Ганги (главы 13–14). Включает рассказы о рождении Ганги, в которой своей половинной частью воплотилась Сати, и ее замужестве с Шивой;

4) история любви Шивы и Парвати (главы 15–35). Парвати выступает второй половиной перевоплотившейся Сати. Рассказывается о рождении богини, ее служении Шиве ради того, чтобы обрести его в мужья, их счастливом соединении и рождении сыновей: Карттикеи (Сканды) и Ганеши (Ганапати). Этот блок включает Парвати-гиту и Лалита-сахасранаму (гимн тысячи имен Лалиты);

5) шактистские версии событий, связанных с жизнью Рамы и Кришны и излагающихся в Рамаяне, Мбх и вишнуитской БхП (главы 36–59);

6) сказание об убиении Индрой Вритры при помощи оружия, изготовленного из костей мудреца Дадхичи, и искупление Индрой греха убиения брахмана посредством посещения им обители Богини (главы – 60–63);

7) сказание о нисхождении Ганги на землю и в подземный мир (главы 64–75). Включает две вставные истории, призванные продемонстрировать величие Ганги: рассказ о Сарвантаке (72.37–63) и Дханадхипе (глава 74), а также гимны имен Шивы (глава 67) и Ганги (глава 75). Также включает вставную историю о воплощении Вишну в облике Карлика (vamana), объясняющую, почему Ганга оказалась на стопах Вишну (глава 65);

8) завершающие главы (главы 76–81). Содержат ритуальные предписания, относящиеся к почитанию Шивы и Шакти. Особое внимание уделяется бильве, туласи и рудракше.

Ниже дается более подробный анализ некоторых из перечисленных здесь тематических блоков.

Мифологическая история создания МБхП

Данный фрагмент МБхП представляет интерес прежде всего потому, что он содержит мифологическую историю возникновения пураны. В 1-й главе сказано, что упрашиваемый Шаунакой и другими мудрецами в лесу Наймиша возвестить пурану, посвященную величанию Богини, Сута говорит о сокровеннейшей пуране, именуемой Махабхагавата, которую сначала Махеша (Шива) передал Нараде, а затем Вьяса – Джаймини. Далее мудрец рассказывает, что, не достигнув удовлетворения даже после создания восемнадцати пуран, Вьяса захотел стать автором великой пураны (mahapurana), в который была бы раскрыта сущность (tattva) Бхагавати. Но поскольку он не ведал эту сущность, то отправился в Гималаи, чтобы обрести её знание. Там Вьяса предался суровым аскетическим подвигам и, довольная его подвижничеством, Богиня, будучи незримой, повелела ему отправиться в мир Брахмы (brahma-loka), чтобы там он смог обрести желаемое знание.

Прибыв туда, Вьяса обратился к олицетворенным ведам и спросил, что есть Брахман, на что веды ответили, что Бхагавати Дурга и является Брахманом. После этого веды вознесли Богине гимн, и она предстала перед Вьясой. Чтобы рассеять его сомнения, Богиня стала у него на глазах принимать свои различные формы. Затем она открыла Вьясе пурану, именуемую Махабхагавата, которую он нашел записанной на тысяче лепестках лотоса, находившегося под ее стопами. Таким образом, как утверждает Сута, МБхП стала известна Вьясе.

Миф о Сати, жертвоприношении Дакши и возникновении питх

Прежде чем непосредственно обратиться к материалу МБхП, немного об истории этого сюжета. Миф о том, как было расстроено жертвоприношение Дакши, восходит к ведам. Этот миф приводится в третьей главе Айтарейя-брахманы, в ШтБ (1.7.3) и в Тайттирия-самхите (II.6.8), но в них вместо Шивы фигурирует Рудра, а Сати не упоминается вовсе.

Образ Сати, дочери Дакши и супруги Шивы, и мотив её обиды и самоубийства вводятся в после ведийские версии мифа, во многих деталях отличающиеся от ведийских. Сам этот миф отразил первоначальное противоборство брахманизма и культа Шивы [Темкин 1982: 237]. В своей самой ранней версии он встречается в Мбх (XII.282–283, ср. БрП 39), а затем появляется во многих пуранах (БаП 31; БхП IV.2–7; КуП I.15; МтП 12; ПП 5 и др.) [Шримад-Бхагаватам 1994: 57–298], а также в поэме КС Калидасы (IV–V вв. н.э.). Сюжет этой истории в пуранах таков: Сати, одна из дочерей Дакши, вышла замуж за Шиву. Дакша устроил великое жертвоприношение, на которое не пригласил ни Сати, ни своего зятя. Сати, однако, отправилась на жертвоприношение отца без приглашения, но Дакша отнесся к ней крайне пренебрежительно, в результате чего супруга Шивы совершает самоубийство. Когда Шива узнает об этом, он (или его посланец) является в гневе и прерывает жертвоприношение.

Таковы общие моменты, встречающиеся во всех пуранах. Сразу отметим, что пуранические версии значительно отличаются от версии Мбх. В эпосе мотив нахождения на жертвоприношении супруги Шивы и ее самоубийства вообще отсутствует. Узнав о том, что Шиве не причитается доля на великом жертвоприношении коня, Ума (а не Сати) приходит в гнев, и чтобы успокоить её, Шива устраивает погром жертвоприношения. Жертва принимает облик лани и пускается наутек, а бог мечет в нее стрелы. Тогда на место жертвенного обряда является Брахма и обещает, что Шиве будет предоставлена жертвенная доля, после чего тот оставляет свой гнев [Махабхарата 1983: 414–418]. Как мы видим, супруга Шивы участвует в конфликте на начальном этапе и далее никак не упоминается.

Теперь о конкретных сюжетных различиях между пураническими версиями. В шактистских пуранах ДБхП (VII.30), КП (8–18) [Девибхагавата-пурана 2004: 70–77; Калика-пурана 2006: 42–106] в образе дочери Дакши Сати воплощается сама Великая богиня, и это нисхождение является её милостью по отношению к Дакше, ранее совершавшему ей поклонение. В не шактистских пуранах этот эпизод, призванный возвеличивать божественное женское начало, отсутствует. В ЛП (I.99) [Shri-Lingamahapurana 1985: 528–529] содержится эпизод со сваямварой: Дакша, устраивая сваямвару своей дочери, не пригласил на нее Шиву, поскольку не признавал его богом. Но Сати не желала выходить замуж за кого-либо ещё, и когда она подбросила в воздух гирлянду, то эта гирлянда в соответствии с её желанием оказалась на шее внезапно появившегося Шивы (в МБхП этот эпизод также присутствует, только здесь Сати кладет гирлянду на землю), что вызвало гнев Дакши, который, впрочем, вынужден был смириться.

Свое неудовольствие выбором дочери Дакша выражает в подавляющем большинстве версий, как например, в БхП (IV.2), и лишь в КП (10.71–73) родители охотно выдают Сати замуж за Шиву, а в ДБхП же о её замужестве говорится совсем кратко: «А затем отдал её [в жены] Шиве, и она стала его шакти» (VII.30.23). Согласно подавляющему большинству версий, причиной самоубийства Сати стало то, что ее отец Дакша не пригласил Шиву и её саму на великое жертвоприношение, где присутствовали все прочие существа. При этом супруга Шивы сама является на жертвоприношение и находится на нём, и только в ВмП и КП (16.30–49) она совершает самоубийство, не придя на жертвоприношение, а лишь узнав о нем через кого-то, а также о причине, по которой не были приглашены она и её супруг. Способы самоубийства варьируются. В одних версиях, как, например, у Калидасы, Сати бросается в священный огонь и сгорает (в этой связи термин «сати» применялся в Индии к вдовам, сжигавшим себя на погребальном костре мужа). В БхП (IV.4.27) богиня сжигает свое тело огнем, порожденным самадхи (samadhi-jаgnina), в КП (16.48–49) она лишает себя жизни, прибегнув к йоге. В МтП (13.10–59) гибель Сати побуждает Дакшу к раскаянию.

Когда она при помощи своей йогической силы зажигает огонь и входит в него, Дакша признает в её лице саму Махадеви. Он обращает свой гимн не Шиве, но ей, и спрашивает, где он может почитать её. Богиня отвечает Дакше, что она пребывает в каждом существе и во всяком месте и перечисляет сто восемь мест, где она особо почитается. В конце концов, сказано, что «шакти во всех телах». Таким образом, Богиня оказывается в центре повествования, а о разрушении и последующем доведении жертвоприношении до конца даже не упоминается [Eck 2012: 289]. Особняком стоит весьма оригинальная версия ДБхП (VII.30.28–36), в ней жертвоприношение лишь упоминается, а Дакша наносит своей дочери обиду тем, что он помещает дар Богини – венок – в непотребном месте. В этой пуране (VII.30.37) богиня сжигает свое тело на огне йоги [Девибхагавата-пурана 2004: 72].

В подавляющем большинстве версий после гибели Сати на жертвоприношение является либо сам Шива, либо созданный богом великан Вирабхадра, которые подвергают жертвенный обряд разгрому и избивают богов. Впервые тема горя Шивы и разгрома жертвоприношения встречается в ВмП (6.28–44). Когда Шива находит супругу, «лежащую на земле подобно лиане, срубленной топором», он создает из своего гнева грозного Вирабхадру и тысячу воинов. Вместе они отправляются в Канкхал и силой останавливают жертвоприношение. Шива охотится за жертвенной антилопой и пронзает её стрелой. Бог не продолжает жертвоприношение, но, обезумев из-за смерти возлюбленной, бродит по всей Индии, однако нигде не находит покоя [Махабхарата 1987: 646; Eck 2012: 289–290].

Далее в шактистских пуранах как раз содержится эпизод, объясняющий происхождение питх. Шива взваливает на себя мертвое тело супруги и, предаваясь печали, странствует с ним по миру. Обеспокоенные этим, боги принимают решение избавить его от ужасной ноши и тем или иным способом осуществляют свое намерение. В ДБхП (VII.30.45–46) Вишну берет лук и стрелы и рассекает тело Сати на куски. Эти куски падают в различных местах, где с тех пор, по словам самого Шивы, «постоянно пребывает там [в образе] частей собственного тела Высшая Амбика» (VII.30.48) и где предписывается совершать поклонение Богине (VII.30.49, 53–54). В случае КП результатом также оказывается возникновение питх. Добавим, что в не шактистских пуранах этот эпизод отсутствует, поскольку, по замечанию Д.Ч. Сиркара, он представляет позднейшую стадию развития мифа [Sircar 1998: 7].

Как констатирует Диана Эк, в версиях шактистских пуран миф о жертвоприношении Дакши переносится из области шиваитской теологии в сферу шактизма. Тема отвержения и принятия Шивы в общество богов заменяется темой разделения и нового явления Шакти. В не шактистских версиях жертвоприношение занимает центральное место. Все существа собираются на жертвоприношение. Жертвоприношение разрушается, расчленяется и, в конце концов, восстанавливается. В шактистских пуранах, однако, в центре находится Шакти. Она сама становится жертвой. Жертвоприношение – это она. Именно она оказывается в огне, даже в огне своего собственного подвижничества, своего тапаса или своей йоги. Её тело расчленяется и разбрасывается по земле. И она возрождается в местах, именуемых питхами [Eck 2012: 291]. В шактистских пуранах вместо преданности Сати Шиве акцент делается на его преданности ей и на охватившее его отчаяние после гибели Сати [Ibid.: 292].

Как полагает Д.Ч. Сиркар, данный эпизод может иметь некоторую связь с почитанием останков Будды у буддистов и традицией воздвигать ступы, содержащие эти останки [Sircar 1998: 7]. На возможное влияние буддийской религии указывает и С. Багчи [Bagchi 1980: 2]. Также возможно провести параллель с древнеегипетским мифом об Озирисе в изложении Плутарха: брат Озириса Сет повсюду разбросал его останки, которые потом жрецы демонстрировали верующим в храмах [Sircar 1998: 7]. Впрочем, как пишет Дж. Фрэзер, обычай расчленять тело монарха или мага и погребать его в разных местах, для того чтобы обеспечить плодородие земли, был широко распространен среди народов мира. Так, норвежский историк Снорри Стурлусон сообщает, что тело погибшего в результате несчастного случая короля Гальфдана Черного было разрезано на куски и захоронено в различных областях его королевства, чтобы земля производила обильный урожай [Фрэзер 1984: 354–356].

Кроме того, как замечает М. Элиаде, хотя миф о расчленении тела богини и сравнительно поздно вошел в санскритскую литературу, но сам он исключительно древний. Встречаясь в различных версиях в странах Юго-Восточной Азии, Океании, Северной и Южной Америки, он всегда был связан с плодородием земли [Элиаде 1999: 396]. С этим связан и обычай человеческих жертвоприношений, когда части тела жертвы (это могли быть и мужчины, и женщины и дети) разбрасывались по полю. Большое количество подобных обрядов описывает Дж. Фрэзер в своей книге «Золотая ветвь» [Фрэзер 1984: 403–410].

Ныне на том месте, где, согласно преданию, проходило жертвоприношение Дакши, стоит храм, называемый Дакшешвара (в Канкхале, где река Ганга выходит на равнины Северной Индии). На стене этого храма изображен Шива, идущий по полю и несущий на руках прекрасное тело Сати [Eck 2012: 26]. Диана Эк также связывает миф о расчленении тела Сати с гимном Пурушасукта из РВ (X.90), где Пуруша или Вселенский Человек выступает как первоматериал мироздания, из которого боги, совершив жертвоприношение, создают посредством его расчленения составные части природного и социального порядка [Ригведа 1999: 235–236].

Теперь перейдем к МБхП. Вначале сказано о том, что в образе дочери Дакши Сати воплощается сама Великая богиня, и это нисхождение является её милостью по отношению к Дакше, ранее совершавшему ей поклонение. Дакша, устраивая сваямвару своей дочери, не пригласил на нее Шиву, поскольку не признавал его богом. Но Сати не желала выходить замуж за кого-либо ещё, и когда она положила гирлянду на землю, то та в соответствии с её желанием оказалась на шее внезапно появившегося Шивы, что вызвало гнев Дакши, который, впрочем, вынужден был смириться.

Однажды, когда Дакша устроил великое жертвоприношение, он не пригласил туда Сати и своего зятя Шиву. Однако богиня, проведав о жертвоприношении своего отца, все равно вознамерилась его посетить. Когда Шива долго отговаривал её от посещения жертвоприношения, устроенного её отцом, Сати приняла грозное обличье Кали. При виде обнаженной Кали, украшенной гирляндой из черепов, Шива пришёл в ужас и попытался бежать, но в какую сторону он бы не направлялся, Сати неизменно встречала его в одном из своих десяти проявлений (dasha mahavidya). Так МБхП объясняет появление группы богинь, именуемых махавидьями. Потрясенный бог просит прощение у своей супруги и возносит ей хвалу.

Тогда Сати благополучно отправляется на жертвоприношение. При этом она создает двойника (chаyа-satI, «тень-Сати»), которого все принимают за настоящую Сати и который входит в жертвенное пламя; сама же богиня возносится на небеса. Такое «раздвоение» Сати повышает статус ее статус: она теперь не младшее женское божество, но сама Великая богиня. Не страдая, сама, она ввергает других в бездну страданий, включая собственного супруга.

Заметим, что мотив женщины-двойника, которую оставляет вместо себя героиня, не раз встречается в индуистской мифологии. Так, дочь Тваштара Саранью, будучи не в состоянии вынести жизнь в доме своего супруга Вивасвана, который был ей не равен, создала женщину Санджню (samjna, букв. «отражение»), препоручила ей своих детей и бежала прочь [Темкин 1982: 23]. В «Рамачаритаманасе» («Океан деяний Рамы»), версии Рамаяны на хинди, созданной поэтом Тулсидасом в XVI в., всеведущий Рама, прознав про намерение Раваны похитить его супругу, поместил подлинную Ситу в огонь и создал её призрак, обладающий полным внешним сходством с Ситой. Этот призрак и умыкнул царь ракшасов. После убиения Раваны и окончания войны Рама велел привести к себе Ситу.

Для испытания её супружеской чистоты был разведен большой костер. Призрак Ситы, бывший у Раваны в плену, вошел в него и сгорел, а из огня вышла настоящая Сита [Тулси дас 1948: 24, 28]. Можно провести сравнение с одной из версий мифа о Елене Троянской, восходящей, возможно, еще к Гесиоду, но обстоятельно разработанной в VI в. до н. э. поэтом Стесихором, где Зевс или Гера подменили подлинную Елену ее призраком, за который и шла Троянская война. Сама же Елена переносится в Египет, где живет под покровительством мудрого старца Протея, дожидаясь возвращения Менелая (этот сюжет был обстоятельно разработан в трагедии Менелая «Елена») [Мифы 1991: 431]. В культурной традиции тема двойника человека (ср. европейскую романтическую литературу от А. Шамиссо до Е. Шварца) изначально была связано с темой близнечества [Мифы 1991: 176].

В МБхП, когда Шива узнает о случившемся, он полагает, что его возлюбленная погибла и подвергает жертвоприношение разгрому, а потом взваливает на голову мертвое тело Чхая-Сати и, пустившись в пляс, странствует по земле. Видя, что танец Шивы грозит разрушить вселенную, боги обеспокоены; тогда Вишну своим диском рассекает тело Чхая-Сати, и там, где его части падают на землю, возникает пятьдесят одна питха, самой священной из которых является Камарупа. Нарада успокаивает Шиву, предсказывая, что Сати перевоплотится и станет его супругой. Тогда бог отправляется в Камарупу, чтобы вершить там подвижничество, созерцая образ Сати.

Можно сделать вывод, что общей тенденцией, наглядно проявившейся в эволюции мифа о жертвоприношении Дакши, является повышение значимости в повествовании женского начала, представленного супругой Шивы. Если в самых ранних версиях оно незаметно вовсе, то впоследствии играет все большую и большую роль. В МБхП мы видим завершающий этап развития этой тенденции. Благодаря введению в повествование эпизодов с явлением махавидий и Чхая-Сати сама Сати выглядит более не страдающей женщиной, в отчаянии совершающей самоубийство, но могущественным женским божеством, доминирующим над своим супругом, вводящим в заблуждение других и самому остающимся неуязвимым.

История любви Шивы и Парвати

Изложение мифа о любви Шивы и Парвати в МБхП в основном совпадает с версиями, содержащимися в других пуранах и в КС Калидасы. Так, Химаван и Менака поклоняются Богине, чтобы та родилась их дочерью (15.4–5, ср. КП 41.7–36), Нарада сообщает Химавану, что его дочери предначертано стать супругой Шивы и никого другого (20.18–22, ср. КП 41.60–85; КС 1.51), Шива наказывает Химавану сделать так, чтобы никто не беспокоил его во время подвижничества (21.17–18, ср. КП 42.12–15), Парвати, отправляясь к Шиве для служения ему, берет с собой двух подруг (21.60, ср. КП 42.37; КС 1.59), мать Парвати Менака, пытаясь отговорить ее, произносит слова у-ма («о нет»), и отсюда происходит имя богини «Ума» (21.59, ср. КП 43.22; КС 1.26), Шива сжигает Каму, пытавшегося разжечь в нем страсть к Парвати (глава 22, ср. КП 42.102–186; КС 3.66–72) мудрецы выступают в роли сватов, которых Шива отправляет к Химавану (24.24–51, ср. КП 44.9–38), Шива именует себя рабом Парвати (24.6, ср. КП 43.113; КС 5.86), Шива прерывает соитие с Парвати по просьбе богов (глава 29, ср. КП 46).

Общим для версий мифа о любви Шивы и Парвати, содержащихся в обоих шактистских пуранах – КП и МБхП – является интересная вставка эпизода, в котором Брахма помещает гнев Шивы, обратившийся в голову кобылы (Вадавамукха) в океанские воды. В КП огонь гнева принимает форму головы кобылы, уже будучи помещен в океан, а в МБхП – еще до этого события (КП 42.174–184; 23.1–3). Этот эпизод с головой кобылы заимствован из совсем другого мифа, содержащегося в Мбх (I.170–171). В этом мифе мудрец Аурва, желающий отомстить за смерть своих родичей, потомков Бхригу, убитых жестокими кшатриями, предался суровому подвижничеству, ввергая в страх все существа. Тогда к нему явились предки и упрашивали его оставить гнев. Аурва, в конце концов, согласился, но ему пришлось по совету предков испустить свой гнев в океанские воды, где тот в формы головы кобылы пребывает по сей день [Махабхарата 1992: 459–461].

Вместе с этим в версии МБхП отсутствуют важные моменты, содержащиеся во многих других версиях. В частности, Шива здесь не испытывает Парвати, приняв обличье брахмана (КП 43.53–117), а Парвати не высказывает сожаления и тем более не проклинает богов, когда Шива прерывает соитие с ней (КП 46.77–80). Зато в МБхП есть важные новшества, не встречающиеся в других текстах. Здесь не только Парвати поклоняется Шиве, чтобы обрести его в мужья, но и сам Великий бог вершит подвижничество с целью взять в жены Сати в ее новом рождении и созерцает ее (20.35–36, 23.8,183, 24.30). Таким образом, происходит заметное повышение роли Парвати. Для сравнения: в КП, также являющейся шактистской пураной, Шива воспринимает Парвати скорее, как обычную женщину и вообще не замечает ее (КП 42.48–52, 55).

Затем, объяснение между Шивой и Парвати со взаимными признаниями в любви происходит сразу после сожжения Камы, и Шива убеждается, что Парвати это перевоплотившаяся Сати, когда та принимает грозное обличье Кали (23.1–28). В других версиях сожжение Камы и их объяснение разделяет еще долгий период, когда Парвати в отчаянии предается суровой аскезе (например, КП 43.13–49). Вместо этого после объяснения Шива и Парвати вместе на протяжении трех тысяч лет вершат подвижничество, причем Шива созерцает Парвати, а Парвати – Шиву (24.1–3). Таким образом, в версии МБхП Шива и Парвати выступают скорее как равноправные стороны, в отличие от прочих известных версий, где богиня выступает активной и в тоже время страдающей стороной в ее стремлении обрести Шиву в мужья, в то время как он сохраняет совершенное спокойствие.

Важнейшей особенностью сказания о Шиве и Парвати в версии МБхП является включение в ее состав Парвати-гиты или Бхагавати-гиты. Это произведение принадлежит к жанру священных текстов, именуемых «гита» (gItA, «песня»), самым известным и древним из которых является БхГ, послужившая моделью для всех прочих гит. Данный жанр параллелен жанру «махатмьи» (mahātmya, букв. «возвеличивание, величание»), ср. ДГ и ДМ, эти два текста являются sine qua non для шактистов. Разница между «гитой» и «махатмьей» в том, что «махатмья» представляет собой прославление какого-либо индуистского божества и содержит в себе два элемента: описание его деяний (charita) и гимны в его честь (stotra).

«Гита» же – это прямое откровение истины со стороны божества (или воплощения божества) ученику или ученикам (тоже нередко божественным). «Гита» часто включает в себя манифестацию вишварупы (космической формы) божества, выступающего в роли наставника. В то время как «махатмья» не содержит теоретического, метафизического дискурса и делает акцент на бхакти, эмоциональное преклонение перед богом, в «гите» нередко выступают на первый план джняна- и карма-йога [Brown 1990: 179–182].

Помимо Парвати-гиты, есть и две другие шактистские гиты. Первая из них, именуемая Курма-Деви-гита или просто Деви-гита, входит в состав КуП (I.11.1–336) и также представляет собой беседу между Парвати и ее отцом – олицетворением Гималайских гор Химаваном. Рассказчиком здесь выступает Курма («черепаха», вторая аватара Вишну). Химаван умилостивляет Парвати произнесением 1008 ее имен, и та дарует ему два даршана (лицезрения) своего вселенского образа и вместе с этим свои наставления. Эта гита представляет модель того, как высшая безличная форма Богини как чистого сознания становится источником ее других, проявленных форм.

В дополнение, она создает мифологический контекст для явления Богини как дочери Химавана Парвати (Гаури) [Song 2002: 6]. По мнению Ч. Макензи Брауна, Курма-Деви-гита является первой шактистской имитацией БхГ, послужившей моделью для самой известной из шактистских гит – ДГ [Devi-gita 1998; Song 2002] и рассматриваемой нами Парвати-гиты. Что касается ДГ, то ей посвящено отдельное исследование [Игнатьев 2018: 130–147], и мы ее специально касаться не будем, а заметим только, что ее текст крупнее по объему, чем текст Парвати-гиты (507 или 217 шлок соответственно), и гораздо разнообразнее по содержанию.

Парвати-гита начинается с того, что Великая богиня, Дурга, в своем полном проявлении рождается как дочь Химавана и Менаки (15.4–14). Едва появившись на свет, своим изумленным родителям она возвещает, что является Высшей Шакти, властвующей над богами и всеми прочими существами (15.16–19). По просьбе Химавана она принимает поочередно три своих божественных обличья: первый из них грозный и напоминает Шиву (15.22–25), а два других – благостные и напоминают Вишну (15.26–29, 33–36). А после Парвати снова принимает облик новорожденной девочки (15.48). Потрясенный Химаван возносит ей хвалу (15.37–47), а затем это делает и Менака (15.50–51). Химаван просит свою божественную дочь наставлять его в священном знании (15.57).

В тексте Парвати-гиты весьма заметно влияние веданты, о значимости которой сказано прямо (15.68). Брахман-Атман характеризуется в терминах веданты, и он же отождествляется с Богиней (16.3–6), природа которой определяется как бытие-сознание-блаженство (эта формула традиционно служит в веданте для описания Брахмана) (15.65). Также присутствуют ведантистские понятия майи и авидьи (16.22–24; 17.38,45). К освобождению в образе слияния с Брахманом ведет именно разнообразное поклонение Богине (15.58–61, 66).

Во время миро проявления Брахман выступает в двух аспектах: мужском и женском, Шива и Шакти (18.13–14). Вообще Богиня имеет множество проявлений (18.23), среди них выделяются и наиболее достойны поклонения десять махавидий, которые, как сказано, даруют освобождение (18.25–26). Приводится список махавидий, который отличается от классического тем, что в нем отсутствует Камала, зато вместо одной Трипурасундари выделяются две богини: Шодаши и Махатрипурасундари (18.27–28). Сказано о важности поклонения какой-либо из них (18.28–29). Кроме того, сообщается, что, став Вишну, Богиня периодически нисходит для умерщвления злодеев и поддержания порядка в мире (18.16–18).

Такое своеобразное развитие получает в Парвати-гите концепция аватар, сформулированная ранее в БхГ (4.7–8) [Индийская философия 2009: 43]. В целом же эта гита представляет собой своеобразный синтез шактизма и веданты. Последняя представлена здесь также соматофобскими заявлениями (соматофобия – неприязнь к физическому телу) в духе, что тело или отождествление себя с телом именуются причиной страданий (16.26–31; 17.1,50). В связи с этим Парвати-гита содержит описание процесса зачатия и стадий развития эмбриона (17.9–37), что отражает медицинские представления средневековых индийцев. Определенное влияние на текст данной гиты оказала и санкхья, в частности здесь не раз упоминаются различные таттвы (например, 16.3–25,27). Кроме того, дуализм Шивы и Шакти не может не напомнить концепцию Пуруши и Пракрити.

Завершающая глава Парвати-гиты (глава 19) содержит превознесение значимости текста и указания на его ритуальное использование.

Выше было сказано, что текст Курма-Деви-гиты, послужившей моделью для Парвати-гиты, содержит гимн 1008 имен Богини. Подобный гимн именуется сахасранамой и в отношении Богини встречается также и в МБхП (Лалита-сахасранама, 23.29–180), только он находится вне рамок гиты, и возносит его не Химаван, а Шива.

Немного о самом жанре сахасранамы. Это тип гимна, в котором последовательно перечисляются имена божества. Само слово sahasranama является сложным словом класса bahuvrIhi и может быть переведено как «содержащий-тысячу-имен». И хотя Гаятри-сахасранама, как и прочие гимны, относящиеся к этому типу, обычно включают одну тысячу восемь имен, в традиции закрепилось именно название сахасранама.

Сахасранама на деле представляет собой краткую энциклопедию, содержащую сведения по атрибутам божества, которому она посвящена, и связанным с этим божеством мифам. Также сахасранама может закреплять собой процесс поглощения образом этого божества культов прочих богов или богинь. Это особенно значимо для шактизма, поскольку образ Великой Богини (mahadevi) в зрелом шактизме сложился путем формирования представления о том, что различные женские божества, почитаемые в тех или иных местностях Индии, являются только проявлениями высшего женского божественного начала [Bhattacharya 1996: 165].

Всего известно около сотни сахасранам. Из них наибольшей известностью пользуются Вишну-сахасранама (существует в единственной версии в Шанти-парве Мбх), Ганеша-сахасранама (существует два текста: один в составе Ганеша-пураны, другой – самостоятельный текст), Шива-сахасранама (как минимум, восемнадцать версий, содержащихся в Мбх, пуранах и тантрах). Для шактов и тантриков весьма значимы Лалита-сахасранама (Лалитападхьяна, фрагмент БаП), Бхавани-сахасранама, Кали-сахасранама, Кумари-сахасранама из РЯ и Гаятра-сахасранама из ДБхП (XII.6.10–155) [Девибхагавата-пурана 2011: 26–35].

Если сравнивать Лалита-сахасранаму, например, с Гаятри-сахасранамой из ДБхП, то вряд ли можно найти принципиальные отличия, за исключением того, что в Гаятри-сахасранаме строго выдерживается алфавитный порядок имен, в то время как автор Лалита-сахасранамы, по-видимому, предпринимал некоторую попытку следовать данному порядку, но был далеко не последователен.

Махабхарата и Рамаяна в Махабхагавата-пуране

Данный фрагмент условно можно разделить на две части: сказание о Раме (36–48) и сказание о Кришне и пандавах (49–59). Начнем со сказания о Раме. Многие из числа тех, кто интересуется индийской культурой, вероятно, привыкли считать, что версия легенд о Раме и Сите, изложенная в Рамаяне Вальмики и доступная в популярных пересказах, является уникальной и неповторимой, поэтому для начала необходимо сделать соответствующие пояснения. Во-первых, единого авторитетного текста «Рамаяной Вальмики» не существует, так как данное эпическое произведение имеет устное происхождение и долгое время существовало в устной же форме изложения. Этот вариант Рамаяны дошёл до нас в более чем в двух тысячах рукописей, самая ранняя из которых, найденная в Непале, датируется 1020 г.

Все эти рукописи принято объединять в две рецензии: северную и южную, при этом северную рецензию некоторые исследователи делят иногда еще на две: северо-восточную и северо-западную. Различия между этими рецензиями весьма велики, по подсчетам Г. Якоби, лишь одна треть – 8000 шлок – одной рецензии Рамаяны встречается в том же виде в двух других. Изучая эти рецензии, ученые пришли к выводу, что невозможно установить достоверный оригинал поэмы [Рамаяна 2006: 707]. Это объясняет наличие в тексте Рамаяны противоречий. Так, в пятой книге поэмы говорится, что Хануман, попавший на Ланку в поисках Ситы, перед своим возвращением к Раме намеренно учиняет в городе грандиозный пожар и сжигает в нем все дома (V.53–54). Но удивительным образом в дальнейшем это деяние Ханумана никак не упоминается: и тогда, когда Хануман рассказывает Раме о своём пребывании в городе, и тогда, когда войско Рамы подступает к Ланке, которая оказывается цветущим городом, не сохранившим никаких следов бедствия [Там же: 705].

Во-вторых, Рамаяна Вальмики послужила основой для создания множества других Рамаян, как на санскрите, так и на новоиндийских языках и диалектах. К числу первых относятся Адхьятма-Рамаяна и Адбхута-Рамаяна (XV–XVI вв.) [Adbhuta-Ramayana 2010], Агастья-Рамаяна, Васиштха-Рамаяна ([URL]: http://en.wikipedia.org/wiki/Versions_of_Ramayana (дата обращения: 12.03.15)). А самыми известными среди вторых являются: тамильская Рамаяна Камбана (XII в.), ассамская – Мадхавы Кандали (XIV в.), бенгальская – Криттивасы Оджхи (XV в.), Рамаяны на языках ория – Сараладаса (XV в.), маратхи – Экнатха (XVI в.), хинди – Тулсидаса (XVI–XVII вв.) [Тулси Дас 1948] и другие. В регионах своего распространения часто именно они воспринимались как подлинное «Сказание о Раме» [Гринцер 2008: 240; Рамаяна 2006: 691].

В рамках этого многообразия продолжает свое развитие образ Рамы. Первоначально он выступал просто героем, в качестве же аватара Вишну Рама представлен только в поздних, первой и седьмой книгах Рамаяны Вальмики. Однако с XI в. культ Рамы становится одним из двух основных вишнуитских культов, наряду с культом Кришны. Начинают воздвигаться храмы Рамы. В поэме «Рамачаритаманаса» Тулсидаса Рама трактуется как высшее божество [Мифы 1992: 366; White 2006: 4]. Он даже предвидит грядущее похищение Ситы и поэтому на время помещает ее в огонь, оставив её иллюзорную копию, «тень», которую и похищает Равана. После победы над царем ракшасов Рама забирает подлинную Ситу назад из огня [Тулси дас 1948: 625, 806].

Кстати, этот эпизод с «тенью» встречается также в БвП, Адбхута-Рамаяне, каннадской Рамаяне Нарахари (XVI в.), телугской Двипада-Рамаяне Ранганатхи и в некоторых других произведениях [Гринцер 2008: 249]. Заметим, что по другой версии древнегреческого мифа о Елене Прекрасной, восходящей, возможно, еще к Гесиоду, Зевс или Гера подменили до приезда в Спарту Париса подлинную Елену ее призраком, и за этот призрак и шла Троянская война. Сама же Елена перенеслась в Египет, где ждала возвращения своего супруга Менелая с войны [Мифы 1991: 431]. Рамаяна Тулсидаса интересна также тем, что в ней – перед переправой на Ланку – Рама воздвигает храм Шивы и поклоняется лингаму [Тулси Дас 1948: 723]. Присутствуют в ней и шактистские элементы: например, Сита обретает Раму в мужья, потому что поклоняется Гаури [Там же: 303].

Более того, Рамаяна еще в древние времена пересекла границы Индийского субконтинента. Существуют Рамаяны на китайском, монгольском, кхмерском, тайском, вьетнамском и других языках. Эти Рамаяны отличаются от Рамаяны Вальмики, ибо всюду, куда попадала Рамаяна, она становилась частью региональной культуры, впитывая в себя местные фольклор и идеологию. Например, в малайской Рамаяне «Сери Рама» наряду с богами индуизма фигурируют легендарные персонажи мусульманских преданий (Адам, Авель, Ной, дьявол Идаджиль), а в буддийских Бирме и Тайланде Рама оказывается не только царём, но и буддийским мудрецом [Гринцер 2008: 244; Рамаяна 2006: 695; [URL]: http://en.wikipedia.org/wiki/Versions_of_Ramayana (дата обращения: 12.03.15)]. Поэтому нет ничего удивительно в том, что в шактистских пуранах – ДБхП, КП, БрДП и МБхП появляются свои, шактистские версии сказания о Раме.

В целом сюжет версии Рамаяны, содержащийся в МБхП, соответствует сюжету Рамаяны Вальмики, хотя имеются важные новшества, связанные прежде всего с шактистской направленностью данной пураны. В итоге Деви оказывается тем, кто «стоит над схваткой» и в то же время определяет развитие и исход конфликта. К числу этих новшеств относятся следующие:

1) Равана оказывается почитателем Деви, благодаря чему она поселяется в стольном граде Ланки, а он ее милостью захватывает власть над вселенной и притесняет богов (36.5–7, 10–14);

2) Преследуемые Раваной боги обращаются за помощью к Вишну и просят его воплотиться в человеческом теле и умертвить злодея. Вишну отвечает, что бессилен что-либо сделать, пока повелитель ракшасов пользуется благосклонностью Деви (36.18–31);

3) Тогда небожители отправляются на Кайласу и молят Деви в её проявлении супруги Шивы, чтобы она перестала покровительствовать Раване. Богиня соглашается и описывает весь дальнейший ход событий. Она обещает покинуть Ланку после того, как Равана похитит и перенесет на остров Камалу (Лакшми), воплотившуюся в человеческом теле и происходящую из ее части. При этом Вишну, воплотившийся человеком, должен помнить о Деви во время войны с Раваной и совершать ей поклонение (36.39–89);

4) Шива обещает богам, что воплотится обезьяной, сыном Ветра (Хануманом), чтобы помогать Вишну в его человеческом воплощении (37.5–9), а Брахма – что родится медведем с этой же целью (37.12–15);

5) Васиштха посвящает Раму и трех его братьев в мантру Богини, не указывается, какую (38.1–2);

6) Рама отправляется в изгнание на десятый день светлой половины месяца ашвин (сентябрь-октябрь), совершив перед этим поклонение Богине (38.20–21);

7) Богиня покидает Ланку и лишает тем самым Равану своего покровительства, когда туда в поисках Ситы является Хануман (в образе которого воплотился Шива) и посещает её храм (38.18–29);

8) Возведение моста на Ланку начинается в полнолуние месяца шравана (июль-август) (40.6);

9) Перед началом войны с Раваной Рама умилостивляет Богиню совершением парвана-шраддхи, то есть почитанием её в образе предков (поскольку в это время Солнце движется на юг и боги, как верили, погружены в сон) (40.12–21);

10) Рама испуган известием о приближении к полю боя брата Раваны Кумбхакарны. Брахма, видя это, советует ему поклоняться Дурге. Бог открывает Раме поразительную тайну: оказывается, Сита является дочерью Раваны, это означает, что тот обречен, ибо пытается посягнуть на собственную дочь. Подобный пикантный эпизод не является оригинальным, потому что в большинстве как индийских, так и неиндийских версий Рамаяны, родителями Ситы прямо или косвенно оказываются Равана и его главная супруга Мандодари. Именно так дело обстоит в санскритских Адбхута-Рамаяне, Сваямбхува-Рамаяне, ДП, «Васудевехинди» Сангхадасы, кашмирской, хотанской, монгольской, тибетской и нескольких других Рамаянах [Гринцер 2008: 247; Рамаяна 2006: 709; Coburn 2009: 51].

В Адбхута-Рамаяне Мандодари, узнав об изменах мужа, решила покончить жизнь самоубийством и отхлебнула из сосуда с кровью, собранной Раваной у подвижников. Однако вместо того, чтобы убить себя, главная супруга Раваны забеременела. Узнав, что она беременна и испугавшись, Мандодари отправляется под предлогом совершения паломничества на Курукшетру и сделал зарывает зародыш в землю. Однако затем царь Джанака на это месте пашет землю и находит прекрасную девочку [Coburn 2009: 47]. В лаосской версии долю божественной лепешки, съев которую жены Дашаратхи рождают ему сыновей, уносит ворон и отдает жене Раваны, которая и становится матерью Ситы.

Здесь просвечивает такой архаический мотив, как женитьба героя на женщине из другого мира, на дочери его антагониста, предстающего в образе чудовища или демона. Впрочем, тема инцеста в многочисленных Рамаянах этим не исчерпывается. В одной из буддийских джатак, малайской Рамаяне «Сери Рама», яванской «Серат Канде» и сиамской «Рамакиэн» Сита – это не только жена Рамы, но и его сестра, дочь царя Дашаратхи [Гринцер 2008: 247; Рамаяна 2006: 709]. При этом почти во всех версиях Рамаяны, где фактическими или номинальными родителями будущей супруги Ситы изображены Равана и Мандодари, ее рождение сопровождается знамениями, предвещающими гибель Раваны и его царства, поэтому отец или мать спешат избавиться от нее (закапывают в землю, пускают плыть по реке или по морю), после чего ее спасают либо лично царь Митхилы Джанака, либо некие крестьяне, рыбаки или отшельники, которые передают ее царю. Здесь присутствует другой важный мотив – подкидыш, которого бросают его родители [Гринцер 2008: 247–248]. После того, как Рама узнает, что ему придется воевать с собственным тестем, Брахма наказывает ему помнить мантру Богини, которую дал Васиштха, и обещает, что разбудит Богиню, чтобы Рама мог совершить ей поклонение (41.1–42.74);

11) Брахма рассказывает Раме о двух ипостасях Богини: пуранической (paurāṇikī mūrtiḥ) и тантрической (tāntrikī mūrtiḥ). Если первая находится в самой брахманде (мире, появившемся из яйца Брахмы), то вторая – вне её. Он описывает Жемчужный остров – мир, где пребывает Махадурга как высшая форма Богини и её величие, и могущество. Описание этого острова в МБхП имеет немало сходных черт с тем, которое содержится в ДБхП (XII.10–12) [Девибхагавата-пурана 2011: 56–71]. Например, здесь также царит вечная весна, и упоминаются сонмы Брахм, Вишну и Шив, толпящихся у обители Богини, желая ее лицезреть (43.63).

С другой стороны, существует немало и отличий. Например, как уже было отмечено, высшей формой Богини здесь оказывается не Бхуванешвари, а Дурга (43.68), здесь нет речи о двадцати пяти стенах, окружающих дворец Богини, зато говорится о чудесном городе, имеющем четверо ворот с четырех сторон; мужчины, достигшие освобождения и попавшие сюда, обретают облик бхайрав, а женщины – самой Богини (43.52). Еще интересный момент: утверждается, что попасть на этот остров может любой, вне зависимости от своей варновой принадлежности (43.85), главное значение имеет лишь преданность Богине (43.86). Бог обещает Раме, что начиная с девятого дня темной половины он будет поклоняться пуранической ипостаси Деви в образе изображения из глины и пребывающей в дереве бильва на северном берегу океана ради победы над ракшасами, а затем отправляется туда вместе с Рамой (43.88–94);

12) Рама возносит хвалу Богине как высшей владычице вселенной, упоминая её демоноборческие подвиги. В ответ раздается голос, предвещающий победу Рамы над ракшасами (44.1–20);

13) В то время как Рама сражался с Кумбхакарной на девятый день темной половины, Брахма призывает Богиню в дерево бильва, рецитируя гимн РВ Деви-сукту, и начинает ей ежедневно поклоняться ради победы Рамы. Богиня пробуждается, и Брахма просит ее уничтожать ракшасов изо дня в день (45.1–17);

14) Богиня описывает, как ей следует совершать поклонение в образе изображения, изваянного из глины, с седьмого дня по девятый день светлой половины чтением гимнов из Вед и пуран и совершением таких обрядов, как patrikā-praveśa, paśu-bali (принесение в жертву животных), śatru-bali (символическое принесение в жертву врага) и т. д. Как утверждает Богиня, после того как в первую половину десятого дня она умертвит Равану, ее следует отпустить из изображения, то есть совершить обряд visarjana (45.26–36);

15) Богиня говорит, что отныне в эти дни обитатели трех миров будут отмечать великий праздник в её честь, благодаря чему она будет одарять их своею милостью (46.1–14). Далее она описывает три вида поклонения ей, выделяемые в соответствии с тремя гунами (46.15–32);

16) Рама успешно сражается с ракшасами, а в перерывах совершает поклонение Богине. На шестой день Брахма ваяет изображение Деви и вечером совершает обряд adhivāsa, на седьмой день – обряд patrikā-praveśa, а на девятый – пуджу. Богиня преподносит Брахме оружие Амогха, а тот вручает его Раме, который этим чудесным оружием умерщвляет Равану (47.1–72). Рама вновь обретает Ситу, и вместе с соратниками празднует победу. По окончании праздника Брахма помещает изображение Богини в воды океана (47.73–48.10). Далее описывается величие осеннего праздника в честь Богини (48.10–22).

Таким образом, сказание о Раме в МБхП выступает мифологическим обоснованием шактистского праздника Наваратри. Здесь необходимы некоторые пояснения. Согласно некоторым шактистским источникам, триста шестьдесят суток года делятся на сорок девять периодов ночей, известных как Наваратри (nava – девять, ratri – ночь). Их них четыре равноудаленные друг от друга Наваратри обладают важным значением для почитания Богини. Например, Наваратри, выпадающий на дождливый сезон в месяц шравана (июль – август), совпадает с десятидневным праздником в храмах Найна Деви и Чинтпурни Деви в Химачал Прадеш. Однако самыми популярными для поклонения Богине являются весенний и осенний Наваратри. Во время этих праздников объектом культа является божественное в его наивысшем аспекте, в образе Великой богини (mahādevī).

В весенний Наваратри, отмечаемый в месяц чайтра (март-апрель), ритуалы проводятся с меньшим размахом, хотя весенний праздник древнее, чем осенний. Весенний Наваратри – это в большей степени празднество сельских жителей, которые отправляются в недолгое паломничество с целью посетить крупные храмы, часто находящиеся в городах. Богине во время праздника поклоняются в форме сосуда, что еще раз указывает на связь этого праздника с человеческой плодовитостью и плодородием земли. Осенний же праздник отмечается в городах с гораздо большей помпой. К обрядам плодородия добавляется почитание оружия, и в празднование осеннего Наваратри принимают участие представители всех слоев индуистского общества [Rodrigues 2003: 15–16]. На осеннем Наваратри Великая богиня почитается как Дурга, и поэтому для многих индуистов термины ашвина-наваратри и Дурга-пуджа выступают синонимами [Ibid.: 17]. И именно об истоках празднования осеннего Наваратри идет речь в МБхП.

Сравним версию Рамаяны МБхП с версиями других шактистских пуран. В ДБхП события Рамаяны излагаются в трех главах третьей книги (III.28–30), по объему это значительно меньше, чем в МБхП. Повествование о событиях, произошедших до похищения Ситы, и самом похищении является кратким пересказом Рамаяны Вальмики. Оригинальный эпизод встречается уже после этого печального события. К Раме, озадаченному тем, как ему достичь Ланки, разгромить Равану и вернуть любимую, является мудрец Нарада. Он раскрывает подноготную событий: оказывается, Сита была в прошлом воплощении дочерью мудреца и подвижницей, которая, обесчещенная прикосновением Раваны, покончила с собой, наложив на царя ракшасов проклятие, что в следующей жизни она станет причиной его смерти.

Сам же Рама – воплощение Вишну, произошедшее на погибель Раване. Затем Нарада советует ему призвать на помощь богиню Дургу. Рама спрашивает его, каким образом следует поклоняться богине, и Нарада дает ему наставления, как провести Дурга-пуджу или Наваратри. Риши утверждает, что ранее этот праздник отмечал Индра ради победы над Вритрой, Шива – для разгрома асуров Трипуры, Вишну – чтобы одолеть Мадху и Кайтабху. Рама должным образом совершает поклонение Дурге, и она является ему верхом на льве. Богиня спрашивает, чего он желает, и когда Рама просит даровать ему победу над Раваной, она обещает ему успех.

Последующие события излагаются в одной шлоке: «Сопровождаемый войском повелителя обезьян, вместе с младшим братом, господин Шри, побуждаемый Высшей Шакти, / Вышел на берег океана, и, построив мост, [переправился на Ланку] и убил недруга богов Равану» (III.30.61) [Девибхагавата-пурана 2006: 199–222]. Как мы видим, в отличие от МБхП, Рама совершает поклонение Дурге до переправы на Ланку. Кроме того, предписания, как отмечать Наваратри, даются в предшествующих главах 26–27 [Там же: 184–199], особое внимание уделяется при этом совершаемому во время Наваратри почитанию девственниц (kumārī-pūjā) (III.26.37–27.7), о котором в МБхП не упомянуто вовсе. Кроме того, в отличие от МБхП, в ДБхП речь идет как об осеннем, так и о весеннем Наваратри, и необходимость отмечать эти праздники связывается с тем, что «эти два времени года называются клыками Ямы» и несут людям болезни и смерть (III.26.5–7).

Версия событий Рамаяны в КП является еще более краткой, а потому позволительно привести её полностью:

Для того, чтобы явить милость Раме и ради убиения Раваны

Некогда Великая Богиня ночью была пробуждена Брахмой.

Затем, оставивши сон, она в первый титхи светлой [половины месяца] ашвин

Отправилась в город Ланку, где находился Рагхава.

Явившись туда, Великая Богиня тогда обоих – Раму и Равану –

Побудила сражаться в битве, а сама исчезла Амбика,

Насытившись плотью и кровью ракшасов и обезьян.

Раму и Равану на протяжении семи дней она вовлекала в битву,

А после того, как прошла седьмая ночь, на девятый день Равану

При помощи Рамы умертвила Махамайя, наполняющая мир.

Пока сама Богиня наблюдала за их битвой-игрой,

На протяжении семи ночей она была почитаема богами.

После того как на девятый день Равана-герой был убит, вместе со всеми богами

Особую пуджу Дурге совершил Прародитель мира,

А затем на десятый прошли проводы Богини, с торжеством Шабара (60.25–32) (цит. по [Поклонение 2008: 67]).

Таким образом, КП также содержит мифологическое обоснование празднования Наваратри. Подобное обоснование можно отыскать также в БрДП (1.21–22) и бенгальской Рамаяне Криттивасы [Кинсли 2008: 109; Bhattacharya 1996: 180]. В некоторых региональных версиях Рамаяны эта тенденция усиления значения женского начала получает дальнейшее развитие. Весьма ярко это проявляется в Адбхута-Рамаяне. Это произведение было создано в конце XVI в. в северо-восточной Индии и долгое время не привлекало внимание ученых. Его трудно называть отличающимся особыми художественными достоинствами, читателя утомляют бесконечные перечни и списки [Coburn 2009: 36]. Т.Б. Кобурн называет этот памятник «пуранизированной» Рамаяной, потому что во многих отношениях он напоминает более пураны, чем классическую эпическую традицию.

Например, здесь содержится изложение учения санкхьи и йоги и подчеркивается важность преданности личному божеству [Ibid.: 39]. Адбхута-Рамаяна обладает весьма сложным сюжетом, и мы коснемся лишь самых важных моментов. Когда Рама убивает десятиглавого Равану, освобождает Ситу и возвращается с ней в Айодхью, Сита заявляет ему прилюдно, что убиение этого десятиглавого Раваны не такой уж и великий подвиг, потому что, как она слышала в детстве от одного брахмана, что у него есть гораздо более могущественный брат – тысячеглавый Равана, обитающий на острове под названием Пушкара. Уязвленный заявлением супруги, Рама собирает войско людей, ракшасов и обезьян и отправляется сражаться с тысячеглавым.

Сначала Рама и его соратники одерживают вверх, но затем Равана применяет оружие ваявастра, и воины Рамы улетают в те места, из которых они пришли: люди – в Айодхью, обезьяны – в Кишкиндху, а ракшасы – на Ланку. Разъяренный Рама обрушивается на Равану и применяет против него оружие брахмастра. Однако тысячеглавый хватает эту брахмастру одной рукой и расщепляет ее на двое, как будто это была солома. Затем он поражает Раму своей стрелой, в результате чего герой теряет сознание. Видя своего мужа лишившимся чувств и беспомощным на поле брани, Сита, находящаяся тут же, смеется и, оставив свое человеческое обличье, принимает грозный облик Махакали. После этого она отрубает Раване все его тысячу голов и принимается за уничтожение других ракшасов. На поле брани являются многочисленные матрики, которые забавляются, играя с отрубленными головами врагов.

Земля трясется и чуть ли не проваливается в нижний мир, от чего ее спасает Шива в образе трупа. Боги спешат умилостивить Ситу-Махакали. Брахма приводит Раму в чувство, и тот приходит в ужас при виде Махакали. Брахма объясняет воителю-неудачнику, что явление этой формы необходимо для осознания того факта, что всякая деятельность возможна лишь в союзе с Шакти. Бог уверяет Раму, что эта свирепая женщина и есть его возлюбленная Сита, и она наделяет своего супруга божественным зрением, так чтобы он мог воспринять ее подлинную природу. Узрев её природу, он возносит ей хвалу, произнося её тысячу имен, после чего по его просьбе она вновь становится милой и прелестной женщиной. Затем Рама и Сита вместе возвращаются в Айодхью [Adbhuta-Ramayana 2010; Bhattacharya 1996: 180; Coburn 2009: 41–55]. Супруга Рамы выполняет такую нелегкую миссию и в Рамаяне на ория Сараладаса, в Джайминибхарате и других поздних бенгальских Рамаянах [Bhattacharya 1996: 180].

Добавим, что в других священных текстах, например, в КП 60.78–80 обоснованием празднования Наваратри служит также миф об убиении асуры Махиши [Rodrigues 2003: 236]. Если шактистская Рамаяна носит весьма причудливый характер, то версия сказаний о Кришне (kṛṣṇa-kathā), содержащаяся в МбхП, и вовсе может кого-то шокировать. Оказывается, что в образе Кришны воплощается Кали, причем у этого воплощения две причины. Первая, основная, заключается в том, что, однажды на Кайласе Шива, любуясь красотой Парвати, подумал о том, как хорошо родиться женщиной, и предложил своей божественной супруге «поменяться ролями»: чтобы она родилась на земле как мужчина, а он – как женщина, и та с радостью согласилась. Шива и Парвати условились, что он воплотится Радхой (и в своих восьми ипостасях станет восемью женами Кришны), а она – Кришной. При этом любимые подруги Парвати Джая и Виджая появятся на свет как Шридама и Васудама, а Вишну как старший брат Кришны – Баларама (в тексте МбхП он именуется Плугоносцем (halahastа) или просто Рамой) (49.1–29).

Отождествление Кали и Кришны в МБхП не является чем-то уникальным, ибо во многих тантрических текстах говорится о связи десяти махавидий с десятью аватарами Вишну. Подобное можно встретить, например, в Гухья-атигухья-тантре, Тодала-тантре и Мундамала-тантре. Так, в Мундамала-тантре Кали – это Кришна, Тара – Рама, Бхуванешвари – Вараха, Трипурасундари – Нарасимха, Дхумавати – Вамана, Чхиннамаста – Парашурама, Камала – Матсья, Багаламукхи – Курма, Матанги – Будда, а Шодаши – это Калки. В одной статье о Таре, написанной на хинди, утверждается, что десять аватаров произошли из ногтей Махадеви и что махавидьи, которые также являются её формами, подобны аватарам в том, что они созданы для уничтожения адхармы [Кинсли 2008: 33–34]. Заметим, что в МБхП подобное тождество устанавливается лишь для Кали и Кришны, в то время как Рама «традиционно» признается воплощением Вишну и с махавидьями никак не связывается.

Кроме основной, называется и еще одна, второстепенная причина, которая в традиционной версии вишнуитской БхП является главной и единственной, и связана она с просьбой Земли освободить её от бремени нечестивых царей. Но при этом высшей инстанцией в этом «хождении богов по мукам» оказывается не Вишну, как в БхП, а сама Богиня. Сначала Брахма упрашивает её саму воплотиться на земле для уничтожения царей-асуров, но она отказывается, ссылаясь на то, что они почитают ее в женском обличье, но обещает, что для этой цели родиться ее ипостась Бхадракали в образе мужчины, носящего знаки Вишну, «чтобы скрыть себя» (ātma-gopanārthāya). Вишну же должен родиться Арджуной по воле Богини. Одновременно она предсказывает ход будущих событий (49.29–69). В итоге получается, что воплощение Богини в образе Кришны преследует две цели: 1) наслаждение любовью с Шивой, 2) уничтожение нечестивых царей.

Как следствие, сюжет сказаний о Кришне в версии МБхП весьма запутан. Богиня сначала «входит» в утробы Рохини, второй жены Васудевы, и Яшоды, супруги царя пастухов Нанды. На пятом месяце беременности она из утробы Рохини переходит в утробу Деваки, первой жены Васудевы, и затем рождается Кришной, а из утробы Яшоды она рождается в обличье Деви Бхагавати. В то же время Вишну также воплощается двумя частями. Первой частью он первоначально входит в утробу Деваки, а затем «меняется местами» с Кришной и рождается у Рохини как Баларама (который, как уже было отмечено, в МБхП всегда именуется лишь Рамой). Второй же частью он появляется на свет как Арджуна. Надо отметить, что поздние версии индуистских мифов весьма часто обладают столь сложным сюжетом, ср. историю воплощения на земле Шивы и Парвати и их сыновей на земле в КП (41–51) [Сказание 2010].

МБхП содержит описание событий, связанных с рождением (50.65–123) и демоноборческими подвигами Кришны, совершенными им во время жизни во Вражде, таких как убиение Путаны (51.3–17), Тринаварты (51.23–27) и Вришабхи (53.42–47). Достаточно подробно описываются приход Кришны и Баларамы в Матхуру, убиение ими слуг Кансы и, наконец, его самого, а затем освобождение родителей Кришны и восстановление на троне Уграсены (54.10–51). Другие деяния Кришны во время жизни у пастухов – убиение Дхенуки, усмирение змея Калии (53.5) и похищение одежд пастушек (53.59) – лишь упоминаются, а о поднятии холма Говардхана нет ни слова.

Зато большое внимание уделяется отношениям Кришны с пастушками, прежде всего, их ночным забавам в лесу Вриндавана, уделяется большое внимание (53.6–38). Не только Радха, но и другие пастушки оказываются воплощенными частями Шивы (53.6). В ходе ночного хоровода Радха выступает в восьми ипостасях, чтобы наслаждаться с восемью ипостасями Кришны (53.27–28). Упоминается такая пикантная подробность, что на мужа Радхи (в калькуттском издании и в большинстве манускриптов он носит имя Аяна [Mahabhagavata-purana 1983: 12]) Шива сразу же после свадьбы насылает мужское бессилие, и таким образом, любви Кришны и Радхи никто не препятствует.

В целом историю рождения, детства и юности Кришны в МБхП можно было бы считать кратким пересказом аналогичных глав из десятой книги БхП [Шримад-Бхагаватам 2006; Шримад-Бхагаватам 2010], если бы Кришна в «самые критические моменты» не являл свою истинную природу Кали, из милого мальчика превращаясь на мгновенье в свирепую богиню. Так происходило сразу после его рождения (50.77–80, чуть позже Кришна по просьбе Васудевы принимает облик благостного десятирукого женского божества (50.84–85), во время убиения Путаны (51.16–17), Тринаварты (51.25–27) и Кансы (51.43–45).

Интересно отметить, что Радха в повествовании не демонстрирует свою подлинную природу Шивы. Зато роль Шивы дублируется: если сначала, как уже было сказано, он выступает в обличье Радхи и других пастушек-подруг юных лет Кришны, – то затем он воплощается восемью царевнами (55.3), которые становятся супругами темнокожего бога – сначала Рукмини (53.21), а затем и еще семь (53.33). Заметим, что в МБхП упоминается присутствующий уже в БхП эпизод с выездом Рукмини перед сваямварой для почитания богини (МБхП 53.29) [Древняя Индия1995, II: 109].

Главы 55–58 посвящены событиям, связанным с враждой пандавов и кауравов, то есть эти главы являются версией событий, описываемых в Мбх. В главе 55-й рассказывается в основном о том, что предшествовало изгнанию пандавов (55.4–19, 39–63). В следующей главе речь идет о паломничестве пандавов в Йони-питху по завершении двенадцати лет изгнания и об их жизни при дворе царя матсьев Вираты. В МБхП паломничество в Йони-питху фактически заменяет паломничество пандавов по основным святым местам, описываемое в Тиртхаятрапарве, являющейся частью третьей книги Мбх – Араньякапарвы («Лесной книги») (III.80–153). В Йони-питхе пандавы совершают поклонение богине Камакхье и просят её даровать им победу над врагами и помочь им вернуть их царство. Богиня откликается на их мольбы, она является и, обращаясь к Юдхиштхире, обещает победу и возвращение царства. Кроме того, она сообщает, что в образе Кришны сразит великих воинов кауравов (56.1–15).

Далее Юдхиштхира возносит гимн богине, и та соглашается преподнести еще один дар: сделать так, чтобы пандавы могли провести тринадцатый год неузнанными, в соответствии с их обещанием после второй игры в кости, повелев им отправиться в стольный град царя матсьев (56.16–32). В бомбейском издании Мбх, как известно, Юдхиштхира возносит гимн Дурге перед тем, как войти в столицу Вираты, когда пандавы прячут свое оружие на дереве шами возле места кремации [Kinsley 1987: 107–108]. В критическом издании Мбх, с которого В. И. Кальяновым сделан академический перевод Виратапарвы на русский язык, этот эпизод отсутствует [Махабхарата 1993].

Содержание этого гимна и реакция на него богини в Виратапарве в общем тождественны тому, что мы находим в МбхП, только место действия иное. Д. Кинсли высказывает предложение, что гимн Юдхиштхиры Дурге был вставлен в этом месте в текст Мбх, потому что почитание дерева шами на окраинах города часто составляет часть праздника Дасера [Kinsley 1987: 108], пандавы оставляют свое оружие на этом дереве, а важным элементом Дасера является почитание оружия [Индуизм 1996: 163–164]. Как указывает Д. Кинсли, Дурга и в эпосе, и в средневековый период ассоциировалась в военной мощью и победой на войне, а также с оружием. В ДП сказано даже, что богине можно поклоняться в форме меча (98.6) [Devi-puranam 2013: 381; Kinsley 1987: 109].

Описание жизни пандавов при дворе царя Вираты и, прежде всего, злоключений Драупади, преследуемой царским военачальником Кичакой, в целом соответствует тексту Виратапарвы, если не считать гимна, который супруга пандавов обращает к Дурге, моля защитить её от домогательств (56.70–75) (при этом богиня является и обещает Драупади, что всякий, кто посягнет на нее, умрет (56.76–77)). Данный гимн является вполне органичной вставкой: кажется естественным, что женщина в час невзгоды обращается за помощью к женскому божеству. Аналогичный мотив мы встречаем в ДБхП (VI.8.52–70), где Шачи, покинутая своим супругом Индрой и преследуемая нечестивым Нахушой, по совету наставника богов Брихаспати обращается к богине Бхуванешвари, которая помогает Шачи отыскать Индру и обещает скорое избавление от назойливого ухажера [Девибхагавата-пурана 2011: 43].

57-я глава представляет собой весьма краткий (в пятидесяти шлоках) пересказ событий битвы на Курукшетре, в целом соответствующий тексту соответствующих книг Мбх. Эта глава также содержит гимн Дурге, который пандавы возносят перед самой битвой (57.13–20). Направленность содержания этого гимна и реакция на него Богини дублируют эпизод с поклонением Дурге, которое пандавы совершили ранее в Йони-питхе. Отметим, что аналогичное место в бомбейском издании Мбх также содержит гимн Дурге; перевод этого гимна на русский язык выполнил Б. Л. Смирнов [Бхагавадгита 1994: 278–281] (в критическом издании эпоса этот гимн отсутствует). При этом есть два отличия: в МБхП гимн Дурге возносят все пандавы и делают они это, как «сознательные шактисты», по собственной инициативе, а в Мбх Богиню по совету Кришны восхваляет один Арджуна.

В 58-й главе рассказывается об уходе Кришны и пандавов, то есть эта глава соответствует трем заключительным книгам Мбх – Маусалапарве («Книга о побоище палицами»), Махапрастханикапарве («Книга великого исхода») и Сваргаароханапарве («Книга восхождения на небеса»). При этом версия событий, связанных с завершением жизненного пути главных героев эпоса, которая излагается в МБхП, полностью отличается от первоначальной версии, представленной в Мбх. В Мбх после знаменитой битвы на Курукшетре Гандхари (Саубали) прокляла Кришну, обвинив его в том, что он, будучи в силах предотвратить междоусобное побоище кауравов и пандавов, не сделал этого. Она предсказала, что через тридцать шесть лет Кришна сам станет убийцей своих родичей – ядавов, а после примет смерть непочтенным образом (Мбх XI.25.36–42).

Через тридцать шесть лет в Двараке, стольном граде Кришны, произошел следующий случай. Юноши-ядавы, нарядив сына Кришны Самбу как беременную женщину, подошли к мудрецам Вишвамитре, Канве и Нараде и, желая подшутить над ними, спросили, какого ребенка эта женщина родит. В ответ мудрецы сказали, что Самба родит железную палицу, которая уничтожит весь род Яду. Вскоре Самба действительно стал демонстрировать признаки беременности и в должный срок произвел на свет железную палицу. Эту палицу царь Уграсена, дед Кришны, приказал истолочь в порошок и бросить в море (Мбх XVI.1.15–28). Спустя некоторое время ядавы устроили попойку, переросшую во всеобщее побоище, в котором, в соответствии с проклятием Гандхари, принял участие и Кришна. В результате весь род ядавов был истреблен, за исключением Кришны и его брата Баларамы (Мбх XVI.3.15–46). После гибели ядавов Кришна попытался уйти в самадхи, погрузившись в медитацию в лесу под деревом. Однако охотник по имени Джара («Старость»), приняв Кришну за притаившегося в чаще оленя, поразил его стрелой в пятку (Мбх XVI.4.18–24). Узнав об этих трагических событиях, пятеро братьев-пандавов и их общая супруга Драупади отказываются от царства и направляются на север, в Гималаи, чтобы там взойти на небо.

Из них цели достигает лишь самый благочестивый – Юдхиштхира. Однако, оказавшись в раю, он видит там всех своих родичей, наслаждающихся блаженством (XVII–XVIII) [Махабхарата 2002; Махабхарата 2005]. В МБхП же и речи нет о междоусобном побоище ядавов, лишь туманно говорится о том, что большинство членов рода Яду умерло из-за проклятия мудреца Аштавакры (58.9). В начале главы к Кали, воплотившейся в образе Кришны, является сам Брахма и просит её, поскольку она выполнила свою роль и избавила землю от бремени, возвратиться на небеса и оберегать богов (58.2–6). Кали-Кришна отвечает, что у нее (у него) самой есть такое желание (58.6–7).

Затем он обращается к придворным. Известив их о намерении скоро отправиться на небо, Кришна приказывает выслать гонцов к пандавам, чтобы также сообщить им об этом (58.8–12). Когда пандавы узнали о желании своего друга, они вместе с Драупади и многими другими людьми сразу же отправились в Двараку, чтобы сопровождать его (58.13–17). Когда они явились в стольный град ядавов, Кришна стал просить их взять под опеку его подданных, после того как он отправится на небо. Но пятеро пандавов заявили о своем твердом намерении удалиться вместе с ним (58.18–25). Тогда Кришна обратился к Драупади, спросив, уйдет ли она с ними или останется на земле. В ответ Драупади сказала, что последует за ним, ибо видит в Кришне Кали, из части которой она сама произошла (58.26–28). Наконец, явившийся Баларама просит Кришну взять с собой всех родичей (58.29–31).

Тогда Кришна, Баларама, пандавы и все остальные покидают Двараку и достигают берега океана. Здесь, на океанском берегу, в поднебесье их встречают и приветствуют боги. Сам Кришна, приняв свой истинный облик Кали, входит на запряженную львами колесницу и отправляется на Кайласу. Другие герои также принимают свой изначальный божественный облик и возносятся в небесные миры. Для некоторых из них подобная трансформация связана с прикосновением к воде (58.32–48). Как констатирует автор МБхП, таким образом Богиня воплощалась в образе Кришны с целью «избавить землю от бремени и исполнить желанье мужа» (58.49). В конце главы содержится любопытное предсказание, что Вишну воплотиться своей полной частью как Кришна в другую кальпу (58.51–52). Подобное пророчество, видимо, выражает стремление автора МБхП достичь компромисса с вишнуитской традицией, в которой Кришна является полным воплощением Вишну, и никак иначе [Индийская философия 2009: 44], и приверженцев которой рассказы о том, что в образе Кришны воплощалась на самом деле Кали, могли, как предполагается, даже оскорбить.

Что касается вопроса, почему версия ухода Кришны и пандавов в МБхП столь сильно отличается от более ранней версии, изложенной в заключительных книгах Мбх, то прежде не раз отмечалось, что трагический характер гибели племени ядавов и самого Кришны совершенно чужд древнеиндийской литературе. Как констатирует А. Бэшем: «пьяная ссора, приведшая ко всеобщей резне, герой, убитый стрелой, которая пронзила единственное уязвимое место на его теле, огромный город, погребенный в морской пучине, – все эти мотивы хорошо знакомы европейской эпической литературе, но не встречаются ни в одном другом сказании древней Индии.

Никаких намеков на них мы не находим и в ведах» (цит. по [Бэшем 1977: 330]). С. Л. Невелева, также отмечая чужеродность Маусалапарвы в составе Мбх, высказывает предположение, что этот сюжет о самоистреблении ядавов и Кришны, слепо покоряющегося гибели, был введен в текст Мбх в связи с такой чертой эпоса, как биографичность, вынуждающей прослеживать путь героев от начала до самого конца [Махабхарата 2005: 152]. Видимо, чтобы избавиться от этого трагизма, автор МБхП и предложил совершенно иную версию событий, рисуя гораздо более «безболезненную» картину и одновременно соединяя воедино уход Кришны и ядавов с уходом пандавов (в Мбх второе, как мы помним, следует за первым).

Завершается публикуемый фрагмент МБхП главой, посвященной описанию мира Кали. Подразумевается, что мир Кали находится ниже мира Дурги, о котором шла речь в 43-й главе, поскольку Дурга (Махадурга) в МБхП выступает высшей формой Богини, а Кали – лишь одна из десяти махавидий (девять остальных, как утверждается в МБхП, также имеют подобные обители (59.31)). При этом фактически описание мира Кали дублирует описание мира Махадурги. Повторяются одни и те же мотивы: остров посредине океана нектара (59.6), в центре острова дворец (59.10), во дворце на львином сидении восседает богиня (59.11); у дворца томятся мириады богов из бесчисленного количества вселенных, жаждущих лицезрения богини (59.21, 23–24), на острове роскошная природа и царит вечная весна (59.26–30).

Подводя итоги, можно сказать, что в условиях сосуществования и соперничества в Бенгалии почитателей Богини и вайшнавов интерпретация эпических сказаний (прежде всего, связанных с Рамой и Кришной как двумя основными воплощениями Вишну) в шактистском духе в данном фрагменте МБхП представляет собой, по-видимому, попытку «наведения мостов» между обеими традициями с подчеркиванием главенства женского начала, являющегося объектом почитания шактов.

Миф об убиении Вритры

Миф об убиении Вритры имеет очень древнее происхождение, он появляется в РВ, где бесконечно повторяется из гимна в гимн. Само слово vRitra переводится как «затвор, преграда» [Мифы 1991: 253]. В РВ Вритра – самый известный из демонов («перворожденный») (I.32.3–4), Индра рожден и вырос, чтобы убить Вритру (VIII.78.5; Х.55), его наиболее известный эпитет – Вритрахан – «убийца Вритры». Миф об убиении Индрой Вритры получает различные истолкования, например, сам Вритра интерпретируется как демон засухи и победа над ним громовержца понимается как аллегория грозы, освобождающей проглоченные змеей воды [Темкин 1982: 245].

В эпической и пуранической литературе миф об убиении Вритры претерпевает существенную эволюцию. Образ Вритры антропоморфизируется, облагораживается и возвышается, а Индра, наоборот, теряет свое положение верховного божества и для победы над Вритрой нуждается в помощи и совете других богов. Версии этого мифа получают свой особый оттенок в зависимости от того, в составе какого текста они находятся.

В этом отношении сказание о Вритре, содержащееся в МБхП, родственно истории борьбы Индры и Вритры из другой шактистской пураны – ДБхП (VI.1–9) [Девибхагавата-пурана 2011: 13–48]. Обе версии объединяет то, что их задачей является показать превосходство Великой богини над всеми остальными богами, которые без ее помощи представляются слабыми и беспомощными. Однако на этом их сходство заканчивается.

Перед тем как перейти к анализу версии МБхП в сравнении с ДБхП, укажем, что эта версия фактически представляет собой контаминацию двух моделей сюжета этого мифа, представленных двумя историями о Вритре, содержащимися в Араньяка-парве Мбх (III.98–99) [Махабхарата 1987: 222–224] и в Удьйога-парве (V.9–18) [Махабхарата 1976: 18–36]. Из Араньяка-парвы МБхП заимствует такой сюжетный элемент, как использование костей мудреца Дадхичи для изготовления оружия Индры. Однако если в эпосе боги сообща и решительно обращаются к Дадхичи и он также без колебаний расстается с телом, то в МБхП к Дадхичи приходит в одиночку явно испуганный Индра, а сам мудрец не сразу дает свое согласие. А из Удьйога-парвы явно происходит тема виновности Индры в грехе убиения брахмана, который бог должен искупить.

Только если в эпосе индийский Зевс виновен в убиении старшего брата Вритры – Тришираса (Трехглавого), то в МБхП этот персонаж отсутствует, а грех на Индру ложится из-за самоубийства Дадхичи. В МБхП отсутствует важное продолжение этого сюжета: когда Индра добровольно отправляется в изгнание, царь Нахуша, на время занявший его место, пытается соблазнить супругу громовержца Шачи. Зато здесь упоминается ашвамедха, посредством которой Индра искупает грех убиения брахмана. Только если в Мбх ему удается таким образом полностью очиститься от греха (V.13.15–18), то в пуране грех продолжает довлеть над ним, поскольку Дадхичи не был обычным брахманом, а стало быть, его убиение вызвало более тяжкие последствия (61.12, 29).

Непосредственно повествование о борьбе с Вритрой в МБхП в сравнении с ДБхП выглядит очень сухим и лапидарным, в духе veni vidi vici. Обстоятельно приводится только диалог Индры и Дадхичи. Великая богиня или какое-либо другое женское божество в убиении Вритры никакого участия не принимает. В ДБхП, напротив, именно помощь Богини играет решающее значение: своей частью она входит в пену, которой Индра покрывает свою ваджру, и таким образом выполняет прежде данное обещание усилить оружие богов (VI.6.58–59). В итоге утверждается, что именно Богиня лишила жизни Вритру, а Индра выступил лишь орудием в ее руках (VI.6.68). И если Индра оказывается виновен в грехе убиения брахмана, то на Деви как на высшем божестве не может быть вины [Brown 1990: 70– 71].

В МБхП тема виновности Индры и искупления фактически затемняет все остальное. В надежде отыскать средство очищения от греха громовержец совершает своего рода многоступенчатое хождение по инстанциям: 1) провидцы-риши, которые советуют совершить ашвамедху, что, однако, не приносит должного результата (61.3–10); 2) Нарада, который рекомендует обратиться к Гаутаме (61.11–16); 3) Гаутама, который наказывает отправиться к Махакали как высшей искупительнице от грехов, однако не знает ее местонахождения и с целью выяснить его отправляет Индру к Брахме (61.17–44);

4) 5) Индра пытается узнать местонахождение Богини поочередно у Брахмы и Вишну, однако те ничего не знают и в итоге вместе идут к Шиве (61.44–62.5); 6) побывав у Шивы, который, как оказалось, проведал о ее местонахождении благодаря занятиям йогой в течении ста тысяч лет, боги вместе держат путь в обитель Махакали (62.5–22); 7) Махакали и оказывается конечной и высшей инстанцией, дарующей Индре искупление самим фактом нахождения в ее обители и тем, что он касается пыли из ее внутренних покоев (63.58–61). При этом всячески поддерживается превосходство Махакали – женского божества – над богами-мужчинами. Они сами признают себя «только ее орудиями» (62.24), стыдятся убожества своих обителей по сравнению с великолепием ее города (62.26) и ослепленные им, даже забывают цель своего визита (62.27). Когда Богиня узнает о своих гостях, то просит слугу узнать, из какого мира-брахманды они явились, и этот вопрос ввергает богов в недоумение (63.23–24). Во время аудиенции Махакали притворно исчезает, вынуждая испуганных богов возносить ей хвалу (63.41–52). И только в конце всех мытарств Богиня предоставляет возможность Индре очиститься от греха, при том, что громовержцу пришлось ждать у городских ворот, пока боги тримурти не замолвили о нем слово на встрече с Кали (63.54–57).

В процессе работы я придерживался следующих принципов. Во-первых, стихотворный санскритский текст передавать свободным стихом (верлибром), при этом каждой шлоке соответствует отдельное нумеруемое двустишие на русском языке. Во-вторых, прибегать к использованию в отдельных случаях архаичной лексики: «дева» вместо «девушка», «око» вместо «глаз» и др., что придает тексту особую экспрессивность. В-третьих, оставлять непереводимые санскритские слова в тексте без перевода (такие, как «карма», «Пракрити», «аханкара»). В-четвертых, использовать скобки для выделения вставных слов, которые необходимы для ясного понимания текста. В данной книге эти дополнительные, поясняющие слова, вводимые в текст перевода, заключены в квадратные скобки.

Настоящий перевод МБхП осуществлен с оригинала: Mahabhagavata-purana. Edited by Pushpendra Kumar. Delhi: Eastern Book Linkers, 1983. Деление текста на главы и стихи произведено согласно подлиннику. Перевод снабжен развернутым комментарием и тремя словарями: 1) предметов и терминов, 2) топонимов и этнонимов, 3) флоры и фауны.

Для записи санскритских слов в данной книге используется специальная система транслитерации, разработанная для компьютера:

a A i I u U R^i R^I L^i L^I e ai o au M H НАЙТИ ЭТОТ ОТРЫВОК

k kh g gh ~N ch Сh j jh ~n

T Th D Dh N t th d dh n

p ph b bh m y r l v sh Sh s h

Глава 1. Явление Махабхагавата-пураны

Шри-Ганеше поклонение!

Да устранят препятствия частицы со стоп-лотосов Херамбы,

Красные, словно капли сока коралловых деревьев, [растущих на небесах] Индры богов! (1)

Нараяне совершив поклонение и Наре, лучшему из людей,

Богине Сарасвати и Вьясе, затем следует читать [эту книгу, именуемую] «Победа» (2)

[Той], которую почитая, мир Виринчи создает, Хари оберегает,

А Гириша разрушает, которую йогины созерцают,

Которую изначальной высшей Пракрити называют мудрецы, ведающие истину, той Богине я поклоняюсь, Матери мира, дарующей рай и освобождение. (3)

Она, произведя творение этого мира и воплотившись, Шамбху в мужья заполучила.

Благодаря суровым епитимьям её обретя в жёны, Шамбху её стопы возложил себе на грудь, она пусть защитит вас! (4)

Однажды в лесу Наймиша Шаунака и другие великие провидцы

Попросили тигра среди мудрецов Суту, лучшего из знатоков Вед: (5)

«Пурану нынче возвести, дарующую рай, освобождение и счастье,

В которой раскрыто непревзойденное величие Богини (6)

И от совместного слушания которой рождается девятиричная преданность

Даже у людей, лишенных божественного знания, о многомудрый. (7)

Сута сказал:

Махеша передал Нараде, великому духом,

Высочайшую, таинственную пурану, именуемую Махабхагавата. (8)

Её Благословенный Вьяса сам с верою сообщил исполненному преданности

Джаймини прежде, и вновь я поведаю вам её, (9)

Которую следует хранить усердно в тайне и не раскрывать никогда.

Благодаря слушанию и чтению её дваждырожденный удостаивается заслуги. (10)

Даже Махеша за сотни лет не способен эту [заслугу] описать,

Так разве я сделаю это, ибо она неисчислима? (11)

Услышав это, исполненные изумления радостные провидцы,

Лучшие средь мудрецов, снова обратили речь к Суте, первому из знатоков Вед. (12)

Провидцы сказали:

О том, как лучшая из пуран стала известна на земле,

Поведай правдиво из состраданья, о бык средь мудрецов. (13)

Сута сказал:

Великий провидец, Благословенный Вьяса, первый средь всех знатоков Вед,

Всех дхармашастр возглашатель, знающий и многомудрый, (14)

Создав восемнадцать пуран, великий муни,

Удовлетворенья не обрел никоим образом, знаток Закона. (15)

«Великую, непревзойденную пурану, которой нет на земле,

В которой раскрыто величие, высшая природа Бхагавати, (16)

Каким образом я возвещу?» – такая забота им владела.

Не ведая природы Богини, он был душой взволнован. (17)

Её природа не известна великомудрому Махешваре,

Но эту высочайшую, труднопостижимую природу следует постичь», – (18)

Приняв такое решенье, великий мудрец предался суровому подвижничеству,

Придя на склоны Гималаев, поставивши преданность Дурге высшей целью. (19)

Довольная его свершеньем, Шарвани, заботящаяся о почитателях своих,

В незримом облике в небе находясь, молвила речь: (20)

«Туда, где пребывают все Шрути, в мир Брахмы, о великий муни,

Ступай, и высшую, нераздельную природу мою постигнешь. (21)

Воочию явлюсь я там, восхваляемая Шрути,

И исполню желанье твоё!» (22)

Тогда, услышав это, Благословенный Вьяса отправился в мир Брахмы

И, поклонившись ведам, спросил: «Это ли непреходящая обитель Высшего Духа?» (23)

Услышав слова смиренно склонившегося риши,

Веды по очереди стали отвечать быку средь мудрецов. (24)

Ригведа сказала:

В которой заключены существа, от которой мир берет начало,

Которую называют высшей природой, то воочию сама Бхагавати. (25)

Яджурведа сказала:

Которой Владыка поклоняется [совершением] всех жертвоприношений,

Которой мы источник познанья, то сама единственная Бхагавати. (26)

Самаведа сказала:

Которой поддерживается вселенная, которую созерцают йоги, Которая озаряет мир, то единственная Дурга, наполняющая собою всё. (27)

Атхарваведа сказала:

Которую с преданностью созерцают люди,

Ту Дургу Бхагавати высочайшим Брахманом именуют. (28)

Сута сказал:

Выслушав реченное Шрути, Вьяса, сын Сатьявати,

Подумал, что Дурга Бхагавати и есть высший Брахман, несомненно. (29)

Молвив так, Шрути вновь обратили речь к великому мудрецу:

«Наглядно покажем мы сказанное нами!» (30)

После этих слов Шрути стали восхвалять Высочайшую владычицу,

Объемлющую всех богов, чистую, имеющую природу бытия-сознания-блаженства. (31)

Шрути сказали:

О Дурга, будь милостива ко вселенной, высочайшая, по собственной воле из своих гун ты сотворила трех мужей, начиная с Брахмы, ради дела творения, [поддержания и разрушения].

Но у тебя в этом мире нет создателя, о Матерь, так кто же способен твои непостижимые качества описать? (32)

Поклоняясь тебе, Хари умерщвляет в битвах трудноодолимых дайтьев и троемирье оберегает, а Шамбху, держа твои стопы у себя на груди,

Испил яд Калакута, грозящий гибелью троемирью, разве твои деянья мы [в силах] воспеть, о Матерь, хранительница трех миров? (33)

Та, которая для высочайшего Пуруши, воплощенного, здесь благодаря гунам своей майи изначальная сила париспанды, именуемая также телом и имеющая природу сознания,

Которую, пребывающую в теле, воплощенные, сбитые с толку твоей майей, находясь во власти представлений о различиях, Пурушей именуют, поклонение тебе, о Матерь! (34)

Высший Брахман лишен ограничений, начиная с мужского и женского. То желание творить миры, которое сначала от тебя возникло,

То была высочайшая Шакти, отсюда два проявления, Шакти состоит из твоей майи, поэтому даже Высший Брахман имеет природу Шакти. (35)

Как при виде града, возникшего из воды, [человек] приходит к выводу, что это простая вода, таким же будет и восприятие зрящих истину.

При виде мира, произошедшего из Брахмана, понятно, что Брахман это только Шакти, и лишь ввергнутый в заблужденье Брахман за Пурушу принимает. (36)

Шесть Шив, начиная с Брахмы, блистающие в шести чакрах, те трупы благодаря твоей поддержке обретают высочайшее владычество,

Поэтому мощи нет в Шиве, о Благая, но лишь в тебе она [заключена], о Матерь вселенной, о Богиня, чьи стопы чтут Тридесять, о Дурга, будь милостива к нам! (37)

Сута сказал:

И так, когда Шрути возносили ей хвалу собственными гимнами,

Свой образ явила, Матерь мира, сущая и непреходящая, (38)

Та светозарная Богиня, пребывающая во всех существах,

Дабы рассеять сомнения Вьясы, приняла свой тантрический облик, (39)

Блистающий, словно тысяча Солнц, проливающий свет мириадов Лун,

Наделенный тысячью рук, держащих божественное оружие, (40)

Расцвеченный дивными украшениями, умащенный восхитительными благовониями.

Восседающая то на спине льва, то на трупе, (41)

То четырехрукая и цветом подобная молодой туче.

То двухрукая, то четырехрукая, то десятирукая, (42)

То восемнадцатирукая, то сторукая,

То наделенная бесконечным количеством рук – такой представала она, носившая божественное обличье. (43)

Иногда она принимала обличье Вишну, слева от которого [восседала] Камала,

И тут же неожиданно обращалась в Кришну, сопутствуемого Радхой. (44)

Она становилась то Брахмой с Вани, занимавшей левую половину его тела,

То Шивой с Гаури, занимавшей такое же положение. (45)

Таким образом, вездесущая Богиня, принимая многообразные облики,

Рассеяла сомнение Вьясы, имеющая природу Брахмана. (46)

Сута сказал:

Так, лицезрея эти образы, мудрец, сын Парашары,

Признав в ней Парабрахман, достиг освобождения при жизни. (47)

Тогда Благословенная Богиня, ведая о его желании,

Указала на лотос, лежащий под её стопой. (48)

Муни же на его тысяче лепестках священную

Пурану под названием «Махабхагавата» узрел. (49)

Совершив земной поклон перед Богиней и восхвалив её с почтением разнообразными гимнами,

Возвратился он в собственную обитель достигшим цели, о брахманы. (50)

Какой он видел на том лотосе священную и чистую пурану Махабхагавата, в таком облике он её известной сделал. (51)

Из любви возвещенную им пурану я слушал и изучал,

И из любви я передам её вам, должную усердно храниться в тайне. (52)

Тысячам ашвамедх и сотням ваджапей

Не сравниться с одной шестнадцатой частью Махабхагаваты. (53)

Так Махабхагавата стала известной на земле

Для спасения людей, пусть даже и свершивших великие грехи. (54)

Так в упапуране Шри-Махабхагавата заканчивается первая глава, именующаяся «Явление Махабхагавата-пураны».

Глава 2. Боги Тримурти вершат подвижничество

Сута сказал:

Выслушав многочисленные пураны, Джаймини, бык средь мудрецов,

Совершив земной поклон, с почтеньем Вьясу вопрошал. (1)

Джаймини сказал:

О лучший средь всех знатоков Вед, поклонение тебе, о бык средь мудрецов,

В мире нет более достойного возвещателя, чем ты, о многомудрый. (2)

Услышав наисвятейшее сказание из твоих уст-лотосов, о муни,

Я доволен, я доволен, я доволен, без сомнения. (3)

Теперь другое услышать я желаю, что долго в моем сердце пребывало –

Тобой вкратце возвещенное, непревзойденное сказание о величии той,

Которая есть Дурга, устранительница труднопреодолимых скорбей, перворожденная из существ,

Матерь трех миров, вечная, имеющая природу бытия-сознания-блаженства,

Чьи стопы-лотосы, труднодостижимые для Брахмы и прочих [богов],

Владыка, вселенной в обличье трупа держит на своей лотосной груди. (4-6).

Удовлетворенья не возникло у меня, [поэтому] ныне в подробностях

Поведай пурану, о великий участью, поклонение тебе, о бык средь мудрецов. (7)

Кто после сотен рождений труднодостижимое человеческое тело

Обрел и ее не слышал, напрасна жизнь того. (8)

Выслушав его слова, Вьяса, сын Сатьявати,

Восхвалив тигра средь мудрецов Джаймини, отвечал ему. (9)

Вьяса сказал:

Верно! Верно! О премудрый Джаймини, ты исполнен преданности

И знающ, о дорогой, на благо вопрошаешь ныне. (10)

Оттого что [сказание], которое услышав, не обретают люди рождения больше на земле,

Смертные, даже свершившие великие грехи и лишенные преданности, и дхармы, (11)

Услышав которое, очищается нечестивец от греха убиения брахмана и прочих [прегрешений],

Услышать ты сам желаешь, поэтому удачлив ты! (12)

До тех пор все грехи, начиная с убиения брахмана, [висят] на нем,

Пока сказание о деяниях Дурги не войдет в его уши, о мудрец. (13)

Если даже человек, свершивший сотню грехов, слушает это,

То при виде его царь Яма, оставив жезл, припадает к его стопам. (14)

Кто в силах поведать несравненное сказание о величии Богини, о мудрец?

Даже Шива своими пятью устами его возвестить не смог. (15)

Шамбху в области Варанаси стремящимся к освобождению людям самолично

Её великую мантру устами гуру (16)

Внезапно явившись, тарака брахма именуемую,

На ухо шепчет и великое освобождение, что зовется нирваной, дарует. (17)

Она одна семя всех мантр, о брахман-провидец Джаймини,

Дарующая состояние нирваны, освобожденье. (18)

Всех тамошних мантр её, о многомудрый,

Веды нарекли главенствующим божеством, наделяющим освобожденьем. (19)

Для того чтобы даровать освобождение зайцам, комарам и прочим живым существам,

Что ни есть на земле, Шамбху в граде Варанаси (20)

Дургети тарака брахма – сам на ухо шепчет.

Слушай же внимательно, о Джаймини, лучший средь муни, (21)

Я возвещу в подробностях несравненное сказание о величии Дурги,

[Прозвучавшее] в беседе Шивы и Нарады, очищающее от великих прегрешений. (22)

На горе Мандара собрались все боги

Провидцы и гандхарвы – все повстречались там. (23)

На этой прекрасной, лучшей среди гор, покрытой разнообразными деревьями,

В местности, где становилось радостно от благоуханья распустившихся цветов, (24)

Вблизи от вершины Сумеру на горе Мандара

Увидев восседающего Махадеву, великий провидец Нарада-муни, (25)

Кришна, стал вопрошать, смиренно сложив ладони.

Нарада сказал:

О чтимый тремя мирами, Владыка богов, проливающий милость на почитателей своих, (26)

Ты лучший средь знающих, чистая душа, именуемая Брахманом,

В действительности ты истину ведаешь, о Высочайший повелитель, (27)

Которая не знакома прочим богам и риши, о Миродержец.

Гангу, очищающую три мира, ты с почтением носишь на голове, (28)

И прекрасный Месяц видя, ты им голову свою украсил.

Поведай же мне, о всезнающий, то, о чем я тебя вопрошаю нынче, (29)

Какое божество вы чтите, подвижничество [верша], о Махешвара,

Ты, как и Благословенный Вишну и Брахма, миров владыка. (30)

Тот, кто поклоняется им с преданностью, удостаивается высшего положенья,

Которое твоими словами в мире невозможно описать. (31)

Так кого же такие, как ты, почитают своим божеством,

То обязательно должно быть мне известно, скажи же мне это, о исполненный состраданья! (32)

Вьяса сказал:

Выслушав его слова, Махадева, вновь и вновь

Размышляя, ему следующее отвечал, о Джаймини, бык средь муни! (33)

Шри-Махадева сказал:

То, о чем спрашиваешь, о дорогой, является высочайшей тайной,

Не подлежащей разглашенью, о дитя, так как же я поведаю её, о бык средь мудрецов! (34)

Вьяса сказал:

После этих слов Бога богов Нарада, там стоявший,

Сложивши ладони, обратил речь к владыке миров, господу Нараяне: (35)

«Сострадательный к почитателям [своим] Благословенный, Бог богов, Махешвара

Не пожелал говорить о том, какое божество он почитает. (36)

Ты же соизволь, о Владыка богов, милосердный к почитающим [тебя]!»

Шри-Нараяна сказал:

Какое дело тебе до этого, о дорогой, мы – вот ваши божества! (37)

Нас почитая, высшего положения ты удостоишься.

К чему вам нужда в нашем божестве? (38)

Вьяса сказал:

Выслушав сказанное им также, лучший средь мудрецов

Стал восхвалять словами гимнов Шиву и Вишну, сложивши ладони. (39)

Нарада сказал:

Будь милостив, о Владыка вселенной, о Бог богов, будь милостив, о Нараяна, Васудева,

Будь милостив, о тот, чье тело блистает всеми украшениями, смилуйся надо мной, о тот, чье тело расцвечено Каустубхой! (40)

Будь милостив ко мне, о Держатель Ганги, о дарующий Прибежище, будь милостив, о имеющий своим оружьем диск, о лучший!

Смилуйся надо мною, о Владыка вселенной, о облаченный в стороны света, смилуйся надо мною, о Господь мира, палицы владетель! (41)

Поклонение Разрушителю-Трипуры, Умертвившему-асуру-Кансу,

Губителю-асуры-Андхаки, Лишившему-жизни-Тринаварту, (42)

Поклонение Пятиликому и Вишну-поклонение, поклонение,

Восседающему-на-Гаруде и Восседающему-на-быке поклонение! (43)

Вьяса сказал:

При виде лучшего из божественных провидцев, возносящего таким образом хвалу,

Благословенный Вишну обратил речь к богу Махешваре. (44)

Вишну сказал:

О бог, этого преданного, знающего и смиренного сына Брахмы

Ты должен непременно милостью своей одарить, поскольку ты о почитателях своих печешься! (45)

Вьяса сказал:

Махешвара же, выслушав слова, изреченные Вишну,

«Благо тебе!» – произнес, являющий сострадание к почитателям своим. (46)

Затем снова Махадеву, Бога богов, источник милосердья,

Обладающий великим знанием и многомудрый Нарада стал вопрошать. (47)

Нарада сказал:

Совершая поклонение тебе, а также Вишну и Брахме, повелителю вселенной,

Индра и прочие Хранители мира достигли высшего положения. (48)

О том полном и вечном божестве, которое вы чтите,

О нем мне поведай, о Владыка богов, если ты ко мне участлив! (49)

Если того, чьей милостью ты такое великое могущество обрел,

Мне назовешь, о боже, то это будет одолженьем мне. (50)

Вьяса сказал:

Святому Нараде, лучшему средь мудрецов, молвящему такие речи, Шанкара, владыка йогинов, вначале погрузившись в созерцанье,

Постоянно в сердце созерцая стопы-лотосы Шри-Дурги, которая и есть высший полный Брахман, с чистой душой принялся возвещать. (51)

Так в упапуране Шри-Махабхагавата заканчивается вторая глава, называющаяся «Боги тримурти вершат подвижничество»

Глава 3. Миропроявление

Шри-Махадева сказал:

Та, которая корневая Пракрити, чистая и предвечная Матерь мира,

И есть воочию высший Брахман, и она – наше божество, (1)

Как для этого Брахмы, так и для этого Джанарданы,

Так и для Махешвары, творение, поддержание и разрушение производящих. (2)

Таким образом, та Махешвари является создательницей мириадов мириадов [Брахм, Вишну и Шив],

Обитающих в многочисленных вселенных, возникших из яйца Брахмы, и [производящих] творение, поддержание и разрушенье. (3)

Не имея образа, она, Великая богиня, играючи принимает тело.

Она вселенную создает, она ее поддерживает (4)

И в конце разрушает, и она же ее ввергает в заблужденье.

Она в полном своем [проявлении], собственным играм [предаваясь], некогда стала дочерью Дакши, (5)

И также дочерью Химавана, и также своими частями Лакшми

И Сарасвати, супругами Вишну, и Савитри, [принадлежащей] Брахме. (6)

Нарада сказал:

Если, о Владыка богов, ты испытываешь ко мне благосклонность и непревзойденную любовь,

Тогда поведай мне, Господь, в подробностях, о многомудрый, (7)

О том, как полная Пракрити стала некогда дочерью Дакши,

И Хара заполучил в жены её, имеющую природу Брахмана, (8)

И о том, как затем была рождена в доме Хималая дочерью его,

И как снова обрел её Трехокий, Махадева, (9)

И о том, как она дала жизнь двум могучим и доблестным сыновьям:

Шестиликому Карттикее и Слоноликому Ганеше. (10)

Шри-Махадева сказал:

Прежде в мире этом не было ни Солнца, ни Луны, ни звезд,

Не было смены дня и ночи, ни огня, ни сторон света, (11)

Ни звука, ни прикосновения, ни прочих [танматр], ни огня и иных [великих сутей],

«То – Брахман», – так в Шрути именуется это единое сущее, (12)

Что есть единая Пракрити, имеющая природу бытия-сознания-блаженства,

Исполненная чистого знания, вечная, неописуемая словами, неделимая, (13)

Труднодостижимая для йогинов, все наполняющая, не ведающая горестей,

Исполненная непреходящего блаженства, тонкая, качеств тяжести и прочих [чуждая]. (14)

Однажды у неё возникло желание творить,

И даже не имея образа, высшая Пракрити по собственной воле образ приняла, (15)

Блистающая, словно мазок сурьмы, с прекрасным лицом, подобным распустившемуся лотосу,

Четырехрукая, с рдяными очами, с распущенными волосами, облаченная в стороны света, (16)

Прелестница с высокой и полной грудью, восседающая на льве,

Затем по собственной воле из своих гун – саттвы, раджаса и тамаса – (17)

Она произвела Пурушу, лишенного сознания.

Появившегося на свет Пурушу видя, имеющего природу трех гун, начиная с саттвы, (18)

Свое желание творить в него она вложила.

Затем из него, исполненного шакти владетеля трех гун, (19)

Трое мужей были рождены: Брахма, Вишну и Шива.

Однако творение не происходило, и, видя это, она (20)

Надвое разделила Пурушу: на дживу и высшего [Пурушу],

И на три части разделила себя по собственной воле Пракрити: (21)

Майя, Видья и высшая [Пракрити] – так трехчастной она стала.

Майя, ослепляющая людей, приводит в движение [колесо] круговерти перерождений, (22)

Та же, которая является изначальной силой париспанды, считается высшей [Пракрити],

А та [Видья], что имеет природу знания истины, останавливает [колесо] круговерти перерождений. (23)

Созданный Майей джива к ней проникся любовью, о муни,

И предавшись ей, те мужи устремились к предметам чувств, (24)

О тигр средь мудрецов, зачарованные той Майей тогда.

А та третья, высшая Видья, на пять частей разделилась: (25)

Ганга, Дурга, Савитри, Лакшми и Сарасвати.

Та полная Пракрити, Матерь мира, ставшая зримой, обратила речь

К Брахме, Вишну и Махешваре, побуждая их к творению одного за другим:

«Ради [дела] творения вы были прежде созданы мною по собственной воле. (26 – 27)

Его свершите, о великие участью, в соответствии с моим желаньем.

Брахма пусть создает существа, движущиеся и неподвижные, (28)

Разнообразных видов, в неисчислимом множестве, [никем] не сдерживаемый.

Вишну же мощнодланный пусть оберегает [их], (29)

Умерщвляя тех, кто мир ввергает в смуту, средь воителей первый.

А Шива, одолеваемый тамагуной, в иное время всю эту вселенную (30)

Разрушит, когда желание такое родится у меня.

Друг другу в совершении трех дел, начиная с творения, (31)

Приходите на подмогу вы, три мужа.

Я же, разделившись на пять красавиц, начиная с Савитри, (32)

Ставших вашими женами, буду развлекаться, как душе угодно.

Также, став женщинами у существ всех видов, (33)

Я буду порождать разнообразные твари по усмотренью своему.

О Брахма, ты создай людей, как я сказала, (34)

А нынче иначе творение продолжено не будет.

Молвив такие слова им, та махавидья Пракрити, выше высшего [пребывающая], (35)

Сама исчезла на глазах у Брахмы и остальных [богов].

Выслушав её слова, Брахма к творенью [мира] приступил. (36)

Дабы полную Пракрити в жены обрести, само обузданный

Махешвара стал поклонятся ей, подвижничество с преданностью верша. (37)

Проведав про то благодаря оку знания, Вишну, высочайший Муж,

Также предался подвижничеству, дабы заполучить её. (38)

Узнав об этом, Благословенный Брахма, творение оставив, невозмутимый,

Таким же охваченный желаньем, к подвижничеству обратился. (39)

И когда эти трое таким образом ей поклонялись, Пракрити сама

Ради испытания их [стойкости] в подвижничестве к ним явилась, (40)

Приняв свирепый облик, приводящий в волнение брахманду.

При виде её Брахма, трясясь от страха, отвернулся. (41)

Она же лицом к лицу стала перед ним, вынудив его отвернуться снова,

И так четыре раза с четырех сторон она представала перед ним, (42)

И он, став четырехликим, испуганный,

Подвижничество, оставив и дрожа от страха, обратился в бегство. (43)

Затем она, великий ужас наводя, отправилась туда, где Вишну, Высочайший Муж, самобузданный, подвижничество вершил. (44)

При виде ее он также был испуган,

Тысячеглавый, тысячеокий, тысяченогий Муж, (45)

Оставив подвижничество, с закрытыми очами погрузился он в глубь вод.

Так, прервав подвижничество этих двух, она, грозная обличьем, (46)

Явилась в присутствие Махеши, но от созерцания отвратить

Его не в силах оказалась. (47)

Благодаря лишь мудрости своей признав в ней Пракрити, грозную обличьем,

Явившуюся, дабы испытать его, в самадхи остался Хара погружен. (48)

Довольная им сама Бхагавати, высочайшая Пракрити,

Полная, Гиришу обрела на небесах, приняв облик Ганги. (49)

Своей же частью став Савитри, в силу данного прежде обещанья

Богиня обрела в мужья Творца. Затем, став собственными частями (50)

Лакшми и Сарасвати, она обрела в мужья Вишну, о многомудрый.

Затем Брахма, Прародитель мира, чье самадхи было нарушено, (51)

Создав сути, [включая великие] сути, начиная с земли, о многомудрый,

В мгновенье породил силою мысли десять сыновей: (52)

Маричи, Атри, Пулаху, Крату, Ангираса,

Прачетаса, Васиштху, Нараду, Бхригу (53)

И Пуластью – все эти десять равны меж собою, о многомудрый.

Он дал жизнь владыкам созданий, начиная с Дакши, людям, (54)

Сандхье, мыслью рожденной дочери, и Каме Манобхаве,

Чтобы ввергать в искушение мужчин и женщин на небесах, на земле и в подземном мире. (55)

Он сам поручил исполнять обязанности мужу, зовущемуся Камой,

И пять цветочных стрел и цветочный лук (56)

Ради того, чтоб зачаровывать все существа, преподнес ему Владыка созданий.

После этого Брахма разделил на две части собственное тело, (57)

И из левой половины была рождена прелестная обликом женщина по имени Шатарупа,

А из правой половины возник Сваямбхува Ману. (58)

Он взял в жены ту обворожительно улыбающуюся красавицу,

Пронзенную пятью цветочными стрелами Камы. (59)

В [лоне] Шатарупы трех дочерей и двух сыновей.

Зачал тогда Ману Сваямбхува, о мудрец. (60)

Акути, Девахути и Прасути – вот эти дочери,

А Прияврата и Уттанапада – сыновья. Лучший из божественных провидцев (61)

Акути отдал в жены Ручи, среднюю [дочь, Девахути] – Кардаме,

А третью дочь, очаровательную [Прасути] – отдал Дакше. (62)

Кардама породил от Девахути девять дочерей,

Начиная с Арундхати, ставших женами Васиштхи и прочих [провидцев]. (63)

У Дакши же родилось четырнадцать дочерей:

Адити, Дити, Дану, Каштха, Аришта, Сураса, Тими, (64)

Ману, Кродхаваша, Тамра, Вината, Кадру,

Сваха, Бханумати – вот их имена. (65)

[Из них] Сваху он отдал в жены Агни, а [остальные] тринадцать – Кашьяпе,

И Кашьяпа от тех жен потомство разнообразных видов (66)

Породил, и этим потомством был заполнен весь мир.

Таким образом Благословенный Брахма эту вселенную создал. (67)

Его обрела своим мужем Богиня Пракрити, о многомудрый, став своей частью

[Богиней] Савитри, которой все брахманы поклоняются во время трех сандхья. (68)

Также своею частью став [богинями] Лакшми и Сарасвати,

Она в ходе своих игр обрела своим мужем Вишну, хранителя трех миров. (69)

Так вы, Брахма и Вишну, стали привязаны к мирским вещам,

А Шива стал великим йогином, воочию её, высшую Пракрити, (70)

Стремясь в ее полном образе [заполучить] в жены, лучший из божественных провидцев.

И когда Шамбху налагал на себя епитимьи, высочайшая Пракрити,

Матерь мира, будучи благосклонной, обратила к нему речь. (71)

Пракрити сказала:

Каково твое желание, о Шамбху, дар избери у меня,

И я преподнесу с великой радостью его, подвижничеством чтимая. (72)

Шива сказал:

Прежде ты, чистая Пракрити, в своих пяти прекрасных проявлениях

Обрела нас, Брахму, Вишну и Махешвару. (73)

Одной своей частью став Савитри, ты обрела своим мужем Творца,

А другими своими частями став Лакшми и Сарасвати, ты Вишну обрела. (74)

Однако за меня ты сама, о высочайшая, полная Пракрити,

Выходи замуж, обретя рожденье где-либо, предаваясь собственным играм. (75)

Пракрити сказала:

Я, полная Пракрити, стану твоею супругой,

Родившись обманно в чарующем обличье в [доме] Дакши, владыки созданий. (76)

Когда же в гордыне ко мне и к тебе

Дакша непочтение проявит, тогда своею частью его ослепив, (77)

Обманно уйду я снова в свою высочайшую обитель,

И тогда наш с тобою час разлуки настанет, о Махешвара, (78)

И ты себе покоя нигде не найдешь без меня.

Такая великая любовь будет меж нами. (79)

Шри-Махешвара сказал:

Молвив такие слова Махеше, Пракрити, Высочайшая владычица

Исчезла, о лучший средь мудрецов, и возликовал сердцем Хара. (80)

Так в упапуране Шри-Махабхагавата заканчивается третья глава, называющаяся «Миропроявление».

Глава 4. Рождение Сати и ее замужество с Шивой

Шри-Махадева сказал:

Однажды Творец мира молвил Дакше, владыке созданий,

Радуя [душу его]: «Слушай, о сын, скажу я слово на благо тебе! (1)

Высшей, полной Пракрити Шамбху самолично поклонялся

И просил стать женою, и она согласье дала. (2)

Поэтому непременно где-либо родится Махешвари

И [Шиву] в мужья заполучит, нет у меня сомнения в этом. (3)

Так, чтобы твоею дочерью она родилась и супругою Хары стала,

Об этом с истинной преданностью ее проси, суровое подвижничество [верша]. (4)

Кому выпадет благая участь ее своею дочерью иметь,

Не напрасна жизнь того, и счастливы его предки! (5)

Поэтому появившуюся на свет Майю, Матерь мира,

Чтимую миром, своею дочерью обретя, увенчай свою жизнь успехом! (6)

Дакша сказал:

Отче, таким образом, я и буду прикладывать старанья по повеленью твоему,

Чтобы моею дочерью воочию Пракрити родилась! (7)

Шри-Махадева сказал:

Молвив такие слова Творцу, Дакша, владыка созданий, поспешно

Берега Млечного океана достигнув, Амбике стал поклоняться. (8)

На протяжении трех тысяч божественных лет, о муни,

Он чтил Бхагавати, держа пост и прочее соблюдая. (9)

И когда он подвижничество вершил, явилась очам его Благая,

Блистающая, словно мазок сурьмы, имеющая четыре прекрасные руки, (10)

Держащая [ими] меч и лотос и являющая знак бесстрашия, с очами, точно темно-синие лотосы,

[Обнажающая в улыбке] великолепные зубы, носящая гирлянду из черепов, (11)

Нагая, с распущенными волосами, украшенная жемчужным ожерельем,

Восседающая на спине льва, сияющая, словно сотня полуденных солнц. (12)

Она сказала Дакше: «О дорогой, что от меня ты желаешь?

То с радостью я дарую, [тронутая] твоею любовью, о владыка созданий!» (13)

Дакша сказал:

Если, о Мать, благосклонна ты ко мне, к рабу своему, о, безгрешная,

Тогда, став моей дочерью, рождение в доме моем обрети! (14)

Святая Богиня сказала:

Шамбху сам прежде упрашивал меня своею стать женою,

И я где-либо родиться обещала. (15)

Обретя рожденье в твоем доме, я, сама Пракрити в [образе] полном, стану супругою Хары, довольная подвижничеством этим. (16)

Я буду дочерью твоею с телом, светлым, словно блестящее злато,

Чаровницей, обликом милой, и буду оставаться до тех пор [на земле], (17)

Пока заслуга подвижничества твоего не истощится.

Когда же это случится и ко мне ты непочтение (18)

Явишь, тогда, снова облик этот

Приняв, тебя покину я и возвращусь в свои чертоги, (19)

Майей ослепляя весь мир, включающий движущееся и неподвижное.

Шри-Махадева сказал:

Молвив такие слова Дакше, Матерь трех миров, высшая Пракрити, (20)

Исчезла тотчас же у него на глазах, о лучший средь мудрецов.

Дакша же, владыка созданий, вернувшись к себе, домой, Творцу поведал (21)

С радостью о том, что дар ему преподнесен.

Тогда сама полная Пракрити, изначальная и вечная, (22)

Вошла в лоно супруги Дакши, исполненной всех достоинств.

Затем Прасути родила дочь в благоприятный день, (23)

Полную Пракрити со светлым телом и продолговатыми очами,

Точно распустившийся синий лотос,

Сиянием своим сравнимую с мириадом Лун, (24)

С восемью руками-лианами, прекрасноликую.

Тогда повсюду пролился цветочный дождь, сотни дундубхи (25)

Зазвучали в небесах, и стороны света прояснились.

Дакша, услышав об этом, пришел, чтобы увидеть дочь. (26)

С радостным сердцем он устроил великий праздник

И вместе с родичами на десятый день нарек её именем «Сати». (27)

Росла она, и изо дня в день расцветала красота её,

Словно Мандакини в дождливое время года или осенью лунный свет. (28)

Однажды Дакша, глядя на [Сати], ясноликую,

Вступившую в брачную пору, подумал о свадьбе: (29)

«Дева эта на выданье, в которой высочайшая Пракрити [воплотилась],

Себя она обещала в жены [Шиве]. (30)

Поэтому иное никоим образом быть не может,

И это после того, как столь много усилий было приложено мною! (31)

Рудры, произошедшие из его частей, находятся в подчинении моём,

И я его не позову и красавицу за него не выдам. (32)

А призову я лучших из Тридесяти, дайтьев, гандхарвов и киннаров,

Но не буду приглашать Держателя трезубца, устрою я собрание без Шивы. (33)

Я проведу жертвоприношение и сваямвару,

И пусть будет то, что Судьбе угодно. (34)

Приняв такое решение, радостный, он созвал богов и асур

И без Шивы собрание устроил на сваямваре Сати. (35)

В полном чудес, живописном месте пестрое собрание

Богов, дайтьев и Индр среди мудрецов блистало, (36)

Сиянием подобное Солнцу, красою равное Луне.

Носящие божественные одежды и венки, со сверкающими золотыми диадемами [на головах], (37)

Присутствовали на этом собрании Индры среди Тридесяти, о лучший средь мудрецов.

Их колесницы, кони и слоны, расцвеченные золотом и жемчугами, (38)

С разноцветными флагами, знаменами и зонтами заполнили всё кругом.

Украшенный всеми [сокровищами], град Дакши великолепием искрился. (39)

Звуки сотен и тысяч бхери, мриданг и паннава

Оглашали небеса кругом. (40)

Нежно пели гандхарвы на том собрании

И танцевали сотни и тысячи апсар. (41)

Тогда владыка созданий Дакша, когда наступило благоприятное время,

Повелел ввести дочь Сати, первую средь красавиц трех миров. (42)

Вошедшая Сати очаровательною красою

Блистала, о тигр средь мудрецов, словно великолепная статуя. (43)

Тем временем явившийся Махеша

В поднебесье пребывал, сидя на быке. (44)

Оглядывая собрание, на котором не было Шивы,

Владыка созданий молвил такие [слова] Сати, первой средь красавиц: (45)

«О мать, эти явились боги, асуры

И провидцы, великие духом, из них наделенного добродетелями (46)

И прекрасного обликом избери [в мужья], который тебе мил, [возложив на его голову] венок!»

После этих его слов богиня Сати, имеющая природу Пракрити, (47)

«шивайя намах», —произнесла и венок на землю возложила.

Преподнесенный Сати венок принял на голову Хара, (48)

Явившись из обители своей, носящий божественный облик,

Все части тела, которого были украшены драгоценностями, блистающий, как мириады Лун, (49)

В божественных украшеньях и венках, умащенный божественными благовониями,

Сверкающий тремя очами, подобными распустившимся лотосам, (50)

Приняв венок, что был предложен Сати, Садашива

Тотчас же исчез, довольный, на глазах у всех богов. (51)

Из-за того, что Сати преподнесла ему венок, Дакша, владыка созданий,

К ней исполнился некоторого пренебреженья, о бык средь мудрецов. (52)

Затем Брахма молвил слово Дакше, владыке всех созданий,

Вместе с сыновьями, рожденными мыслью, владыками мудрецов, начиная с Маричи: (53)

«Твоя дочь избрала в мужья Владыку богов, Шиву.

Его призвав, отдай ему дочь в соответствии с предписаниями». (54)

Выслушав его слова и помня сказанное Пракрити-[богиней],

[Дакша] пригласил Махешу и ему отдал Сати. (55)

И он, как предписано, женился на ней, радостный.

Тогда Брахма, Вишну, Нарада и прочие великие провидцы (56)

Стали восхвалять гимнами Вед и славить Шиву и Сати.

Цветочный дождь пролили небожители (57)

Под звуки сотен и тысяч дундубхи,

И ликовали все боги, гандхарвы и киннары. (58)

Дакша же обезумел и Сати бранил

В душе, видя Владыку, вселенной с косицей волос и покрытого пеплом. (59)

Тогда, заполучив Сати, первую средь красавиц всех миров,

Махеша отправился на живописные вершины Гималаев. (60)

После того как вместе с Харой удалилась Сати, Дакша, владыка созданий,

Лишился божественного знания, о бык средь муни. (61)

Так в упапуране Шри-Махабхагавата заканчивается четвертая глава, называющаяся «Рождение Сати и её замужество с Шивой».

Глава 5. Скорбь Дакши, владыки созданий

Шри-Махадева сказал:

Рыдал терзаемый горем владыка созданий, чьи истощились заслуги,

Порицая бога Шанкару, а также Дакшаяни. (1)

Увидев его с сердцем, опаленным несчастьем, о бык средь мудрецов,

Дадхичи ему молвил, мудрый и поставивший Шиву высшей целью. (2)

Дадхичи сказал:

Чего оплакиваешь ты [долю] Сати по заблуждению, не ведая величья Шивы?

Счастлив ты, что Сати в твоем доме родилась. (3)

Эта Сати сама изначальная Пракрити, не имеющая тела,

Шива же — это высший Пуруша воочию, и здесь сомнения не делай. (4)

Даже благодаря суровым епитимьям Брахма, Индра и прочие боги и асуры

Не [способны] узреть её, ты же, обретя её своею дочерью, о владыка созданий, (5)

По неведению, [впав] в заблуждение, как можешь бранить ты Сати,

Сбитый с толку ею в образе великого умопомраченья? (6)

Дакша сказал:

Если тот Шамбху высший Пуруша, не имеющий начала Владыка мира,

То отчего любит кладбища Вирупакша, Трехокий, (7)

И, нищий, свое тело он пеплом покрывает, о мудрец?

Дадхичи сказал:

Он – полный, погруженный в вечное блаженство, владыка всех владык. (8)

Кто находит прибежище у него, тех участь горькой не бывает.

«Благословенный Шамбху нищий», – откуда у тебя такая дурная мысль? (9)

Брахма и лучшие из Тридесяти и йогины, зрящие истину,

Его высочайший образ лицезреть не в силах. (10)

Не ведая Шамбху, в многообразных проявлениях предстоящего, как можешь ты его бранить?

Всюду движется вездесущий Бхагаван Садашива, (11)

На шмашане иль в городе чудесном, разницы для него не существует.

Необыкновенный мир Шивы для Вишну и Брахмы труднодоступен, (12)

Вайкунтха и мир Брахмы и с частью его не сравнятся.

Даже небожителям Кайласа труднодоступна, (13)

Населенный различными божествами, покрытый рощами [деревьев] сантана

Град Царя небес [по великолепью] одной шестнадцатой части её не равен. (14)

Есть в мире смертных прекрасный город Варанаси,

Являющийся местом освобожденья, и даже боги, начиная с Брахмы, (15)

Мечтают там смерть принять, а что же говорить о людях и прочих [существах]?

Такова божественная обитель Махеши, высшей души. (16)

«Кроме шмашана, нет у него дома», – ты глупо полагаешь.

Такого сущего бога, Властителя трех миров, Садашиву, (17)

Повелителя богов, никогда, даже [впав] в заблужденье, порицать не стоит,

И Сати, Великую владычицу, воочию имеющую Брахмана природу (18)

Благодаря твоей великой участи, рожденную в образе дочери в твоем доме.

Шри-Махадева сказал:

Так, даже увещеваемый многообразно мудрецом, зрящим истину, (19)

Не признал он, что Владыка Высочайший порочного поведенья чужд,

И молвил в ответ слова, понося его вновь и вновь. (20)

Извергая ругательства, оплакивал он также участь своей дочери Сати, о Нарада:

«О, милая Сати, дочь моя! Как собственная жизнь ты дорога мне! (21)

Меня, покинув, куда ушла ты, погрузив меня в бескрайнее море скорби!

О дочь, прекрасная телом, тебе подобает разделить ложе с достойным человеком, (22)

А на кладбище как будешь пребывать с безобразным мужем?»

Услышав эти [стенания], снова обратил к нему речь Дадхичи, лучший средь мудрецов, (23)

Успокаивая его ласковой речью и рукою очи вытирая. (24)

Дадхичи сказал:

О владыка созданий, средь знающих лучший!

Отчего, подобно глупцу ты скорбишь, духом великий?

Хоть ты и знаешь Владыку богов, неведенье тебя не покидает, удивительно это! (25)

Мужчины и женщины, которые пребывают на земле, в воде, на небесах иль в мире подземном,

Являются проявлениями Шивы и Сати, с чистым сердцем слушай об этом. (26)

Верно знай, что Махеша – это сам изначальный Пуруша,

А Сати – наделенная тремя гунами Пракрити, выше высшего [пребывающая], образ сознанья, о владыка сознаний! (27)

Волей Судьбы обретя Сати, выше высшего [пребывающую], и Владыку вселенной своим зятем имея,

Не знаешь своего ты счастья и горюешь, Судьбой сбитый с толку. (28)

Истину слушай, терзаемый горем и стремящийся к высшему благу, о владыка созданий,

Знай, что Пракрити и Пуруша - Сати и Шива. (29)

Дакша сказал:

Правду ты говоришь, моя дочь Сати – это воплощенье Пракрити,

А Шива, Владыка трех миров – Пуруша древний, о мудрецов повелитель! (30)

«Нет бога выше Махеши», – даже услышав высшую истину эту,

С нею я не согласен, о лучший средь мудрецов. (31)

Хоть и возглашают её правдоречивые риши,

Тем не менее не разделяю я мненья, что Шамбху – наивысочайший. (32)

Слушай же о происхождении Шивы, из-за чего я на него негодую.

Когда в былые времена Брахма, мой отец, творил существа, (33)

Тогда появились на свет одиннадцать рудр,

Все одинаковые обликом, грозные мощью своею, (34)

Свирепые, великие духом, с красными от гнева глазами,

Облаченные в шкуру слона, с косицей волос на голове, (35)

Они вознамерились разрушить Брахмы творенье,

И видя их, готовых это содеять, (36)

Им повелел успокоиться и ко мне воззвал громко:

«Чтобы эти злодеи к умиротворенью пришли, (37)

Так устрой, о сын, поскорее и их подчини по моему повеленью».

Испугавшись слов Брахмы, они, грозные силой, (38)

Перешли в мое подчиненье, и мощь их в упадок пришла.

С тех пор презираю я Шиву, о многомудрый. (39)

Эти грозные доблестью рудры, рожденные из его части,

Моей воле покорны, так в чем [его] надо мной превосходство. (40)

Каковы красота и достоинства моей дочери Сати,

Тебе ведомо, так зачем еще что-то мне тебе разъяснять? (41)

Разве достоин быть её мужем Шива,

Ведь лишь дар, преподнесенный достойному, заслугу и славу сулит? (42)

Отыскав достойного человека, ему мудрый в жёны дочь отдает.

Вместе с родичами оценив родовитость, добронравие и красоту [жениха], (43)

Отдает в жёны разумный дочь достойному, о многомудрый,

Так, прежде поразмыслив, на сваямвару Сати (44)

[Шиву] я не приглашал, безродного и чуждого доброго нрава.

Слушай же, что в мыслях у меня, ясно я говорю. (45)

Сколько бы Шива, из части которого возникли эти исполняющие мою волю рудры, вместе [с Сати] не приходил сюда,

Я буду в гневе на него, правду я говорю! (46)

И лишь когда Шамбху мне плод ненависти будет отдать способен,

Тогда я стану чтить его, твердо моё обещанье! (47)

Шри-Махадева сказал:

Выслушав слова Дакши, Дадхичи, повелитель мудрецов, подумал:

«Этого великого глупца, владыку созданий, Бхавани и Шива ввергнули в заблужденье. (48)

Даже люди, которые телом, умом и речью находят прибежище у Сати и Махешвары,

Знанием, ослепленные, не обладают, что же говорить об этом тупице! (49)

Но если некий ученый человек может дать знание невежде,

То тогда в этом мире он удостоится спасения, о Нарада!» (50)

Так поразмыслив, вернулся домой мудрец, не проронив ни слова.

А Дакша в собственный дом вернулся, от горя тяжело вздыхая вновь и вновь. (51)

Так в упапране Шри-Махабхагавата заканчивается пятая глава, называющаяся «Скорбь Дакши, владыки созданий».

Глава 6. Нандин становится предводителем праматхов

Шри-Махадева сказал:

После того как Махадева на живописный гребень Гималаев удалился

Вместе с Сати, все боги там собрались. (1)

Явились великие провидцы, супруги богов, змеи,

Гандхарвы и тысячи киннари. (2)

Супруга Индры гор, дочь Меру Менака

В окружении подруг пришла, а также жены мудрецов. (3)

Тридесять в великом ликовании цветочный дождь пролили,

Пустились в пляс лучшие из апсар и запели предводители гандхарвов. (4)

Женщины, как велит обычай, устроили великий праздник,

И праматхи с радостными сердцами склонялись перед Шивой с Сати, (5)

Танцевали, хлопали в ладоши и песни пели.

Поклонившись Девеше и Сати, лучшие из богов (6)

Попрощались с ними и в свои обители возвратились.

Также и другие на радостях разошлись по домам, (7)

Включая Мену и всех прочих женщин, о бык средь мудрецов.

Мена, глядя на чаровницу Сати, первую средь красавиц, (8)

Подумала про себя: «Счастлива мать её.

Я буду приходить каждый день к прекрасноликой (9)

И, воздавая почести ей, буду просить, чтоб дочерью моею стала, без сомненья».

Так поразмыслив, супруга Горного владыки

Не забывала никогда Сати, матерь трех миров.

Ежедневно навещала она Сати, жену Шивы, (10 – 11)

И радовала её своей заботой.

Однажды явился Нандин, наимудрейший, (12)

Ученый спутник Дакши, исполненный преданности Шиве.

Перед Махешей он пал на землю, словно палка, (13)

И промолвил: «О Бог богов, я спутник Дакши, о господин,

И ученик брахмана-провидца Дадхичи, праведника, ведающего твою мощь. (14)

Мой разум не смущай ты, о Владыка богов, пекущийся о тех, кто у тебя пристанище нашел.

Я знаю, что ты – Высший Дух и высочайший Пуруша, (15)

А Сати – корневая Пракрити, производящая творение, поддержание и разрушение».

Обратившись с такими словами к Махадеве, являющему милость почитателям своим, (16)

С великой преданностью дрожащим голосом Нандин стал восхвалять его: (17)

«Ты начало существ, высочайший Пуруша, всех миров творец, хранитель и разрушитель ты, о Шива,

Ты обладатель могущества, ты юноша и старец, ты единый Брахман, лучший из богов, супруг Бхавани, желаний исполнитель. (18)

Немыслимый образ твой затмевает [великолепье] множества Лун, белый, как снег, блистающий пятью полумесяцами на пяти ясных ликах,

Со змеями на голове в качестве украшений, на чьих [капюшонах] чистые жемчуга блистают.

Я склоняюсь перед твоими лотосами-стопами, которые чтут Брахма и остальные [боги]. (19)

[Те], которые на земле постоянно пуджу тебе совершают, тебя воспевают, кланяются и мантру беспрерывно твою повторяют, с преданностью или без неё,

Обретя прибежище у стоп твоих, наслаждаются в раю, о господин, и кто к горемычным милосердие явит свою, о Пашупати, кроме тебя, о Бог богов?» (20)

Шри-Махадева сказал:

Нандином в таких словах восхваленный, о мудрец, бог Махеша ему рёк:

«Что желаешь ты, о Нандин, избери, и я это дам тебе!» (21)

Нандин сказал:

Пусть всегда я буду рядом с тобой как слуга, о Владыка вселенной,

Об этом прошу тебя, чтоб всегда тебя видеть очами. (22)

Шива сказал:

Как ты просишь, о дорогой, так и будет,

Всегда рядом со мною будет место твое. (23)

Людям, которые этим гимном с преданностью будут меня восхвалять,

Ничто дурное не грозит в тройственной вселенной. (24)

Даже долго пребывая в мире смертных после кончины освобождения они достигнут.

Ты, будучи из праматхов моих наилучшим, о многомудрый, (25)

Живи в моей обители, о Нандин, ты мой почитатель, мне дорогой. (26)

Шри-Махадева сказал:

Обретя такой дар, Нандин предводителем сонма праматхов

Стал милостью Махадевы, о тигр средь мудрецов. (27)

Так в упапуране Шри-Махабхагавата заканчивается шестая глава, называющаяся «Нандин становится предводителем праматхов».

Глава 7. Начало жертвоприношения Дакши, владыки созданий

Затем Шамбху, заполучив Сати, терзаемый страстью,

Праматхам и могучему Нандину наказал, Благословенный: (1)

«О праматхи, вы из этого места удалитесь куда-нибудь подальше

И там обретайтесь долгое время по моему повеленью. (2)

Когда я же вспомню о вас, тогда ко мне возвратитесь,

Но без позволенья пусть никто и никогда не приходит!» (3)

Внемля словам Шамбху, все те праматхи

Покинули присутствие Махеши и расположились где-то вдали. (4)

Тогда в уединенном месте вместе с Сати Махешвара,

Как душе угодно, денно и нощно стал наслаждаться, о великий мудрец. (5)

Иногда, принеся лесных цветов, он сплетал из них красивый венок

И, торжественно Сати преподнеся, ей любовался. (6)

Иногда в порыве любви её сияющее, подобное распустившемуся лотосу лицо

Он гладил своею рукою, с великим почтеньем. (7)

То в пещере он забавлялся, то в цветочном саду,

То на берегу озера, как по сердцу было. (8)

Махадева даже на миг не останавливал взора ни на чем другом,

Кроме как на Сати, и она лишь на Шиву глядела. (9)

Иногда отправлялся вместе с Сати на Кайласу Махешвара,

Иногда на какую-либо другую огромную гору. (10)

Гималайские пики Шамбху посещал, о Нарада.

С нею предаваясь утехам на протяжении десяти тысяч лет. (11)

Он не различал дня и ночи, о многомудрый,

Так на склонах Гималаев Сати, ослепляющая троемирье, (12)

Пребывала, зачаровывая Махадеву собственной майей.

Менака, выбирая подходящее время, Сати каждый день навещала. (13)

И с преданностью упрашивала её своею дочерью стать.

Она обет дала: начиная с великого восьмого дня держать пост (14)

На протяжении года каждый восьмой день светлой половины каждого [месяца], почитая супружницу Хары,

И снова на великий восьмой день поклоняться богине, как предписано, муни. (15)

Постясь, этот обет целиком исполнила супруга Горы.

Тогда, став благосклонной, Сати, супружница Шанкары (16)

Ей обещала: «Я стану дочерью твоей, без сомненья».

Выслушав эти слова, Менака с радостным сердцем (17)

Созерцая день и ночь Богиню, пребывала в горных чертогах.

Дакша же постоянно Шамбху бранил, сбитый с толку, (18)

И Шамбху, о Нарада, не считал его достойным почтенья,

Так взаимная неприязнь пролегла, вызывающая удивленье, (19)

Между Шивой и Дакшей, владыкой созданий, о лучший средь мудрецов.

Однажды явился Нарада, сын Брахмы, (20)

И обратил такую речь к Дакше, владыке созданий, о муни: «О владыка созданий, оттого что ты беспрестанно на Махешвару возводишь хулу, (21)

Этим разгневан он, и что собирается сделать, слушай о том.

К твоему граду подступив вместе с полчищем бхутов (22)

Он прольет дождь из пепла и костей и род твой погубит.

Из любви тебе поведал эту [тайну], и разглашать ее не стоит. (23)

Вместе с рассудительными советниками подумай о средстве [предотвратить вторжение Шивы].

Молвив такие слова, небесным путем удалился в свою он обитель. (24)

Дакша же, всех советников созвав, к ним обратился:

«Вы, советники, всегда мне желали добра, (25)

Но о содеянном недругом моим никто [из вас] не прознал.

Великий провидец Нарада мне сообщил, явившись, (26)

Что Шива, к граду моему подступив с полчищем бхутов,

Прольет дождь из крови вперемешку с костями и пеплом, и нет сомнения в этом. (27)

Что следует предпринять, мне нынче скажите!»

Выслушав слова Дакши, все придворные его (28)

Такие молвили речи, трясясь от страха, о великий мудрец.

Придворные сказали:

Шива, Бог богов, как свершит такое? (29)

Причины для дурного деянья не усматриваем мы.

Ты лучший средь мудрых, сведущий во всех найках, (30)

Издай повеленье, как подобает, и благо устроено будет.

Дакша сказал:

Я устрою жертвоприношенье, созвав всех богов, (31)

Кроме обитающего на шмашане Шивы, предводителя полчища бхутов,

И Вишну, владыку жертвоприношений, устранителя всех препятствий, (32)

Поставлю стражем этого обряда.

И тогда, когда священный обряд будет начат, предводитель бхутов Шива (33)

Как подступит к моему граду, где проходит обряд?

Шри-Махадева сказал:

После этих слов Дакши те советники (34)

«Благо тебе, о великий царь», – отвечали владыке созданий.

Тогда тот, отправившись на берег Млечного океана, (35)

[Бога] Вишну стал упрашивать стеречь жертвоприношенье.

Тогда благосклонный Благословенный Вишну, высочайший Пуруша, (36)

Явился в его град ради охраны обряда.

И Дакша пригласил богов во главе с Индрой, (37)

Брахму, божественных провидцев и брахманов-провидцев,

Якшей, гандхарвов, предков, дайтьев и киннаров, (38)

А также [божеств] гор – всех он созвал на великий праздник жертвоприношенья.

Но из неприязни [Дакша] пренебрег Шамбху и его супругой Сати, о мудрец. (39)

Всем он говорил: «На мой великий праздник жертвоприношенья

Мною Шива не был приглашен, а также Сати, супруга Шивы. (40)

Кто не придет сюда, те будут доли лишены.

Благословенный Нарада, изначальный, высочайший Муж, (41)

Дабы оберегать мое жертвоприношенье, явился самолично.

Поэтому, отринув боязнь, все приходите на мой жертвенный обряд!» (42)

Услышав его слова, боги и прочие [существа], хоть и испуганы были,

Явились на собранье, хоть и Шивы не было на нём. (43)

Прознав о приходе Вишну, вставшего на стражу жертвоприношенья,

Боги и прочие собрались, Шанкары не опасаясь. (44)

Собрав всех дочерей Адити, кроме Сати,

Одеждами и украшениями в изобилии их [Дакша] одарил с почтеньем. (45)

Груду зерна, подобную горе, собрал он, о мудрец,

И лились обильными потоками топленое масло, молоко, простокваша. (46)

Там было еще множество других припасов, необходимых для жертвоприношенья,

Жидкие, из которых напоминали океаны, а другие, [твердые] – горы. (47)

Все это приготовил владыка созданий Дакша, и затем началось жертвоприношенье.

Сама земля стала жертвенником, и в отверстии для огня Хуташана сам (48)

Зажегся, ясное пламя с обращенными вверх языками, не дающее дыма, о лучший средь мудрецов.

И там заседали брахманы, занятые чтением Вед, (49)

Жертвоприношение само очутилось на жертвеннике, о многомудрый,

И Благословенный Нараяна, высочайший, изначальный Пуруша, (50)

Собственноручно стерег жертвоприношенье, миров хранитель.

Когда началось жертвоприношенье, Дадхичи, лучший средь ученых, (51)

Не увидев Шивы, к Дакше обратил речь, многомудрый.

Дадхичи сказал:

О владыка созданий, великим разумом наделенный. Жертвоприношенья, подобному тому, что устроил ты, (52)

Никогда не было и не будет.

На нем все эти Тридесять, явившись самолично, (53)

Принимают подношения, удостоившись собственной доли.

Видно, что здесь собрались все существа, (54)

Но отчего-то не видно Шамбху, владыки Тридесяти.

Дакша сказал:

Мною не был приглашен он на это жертвоприношенье, о лучший средь мудрецов, (55)

Поэтому и нет Махешвары на священном обряде.

Дадхичи сказал:

Как тело, которое оставила жизнь, не может быть красиво, (56)

Даже украшенное разнообразными драгоценными каменьями, о владыка созданий,

Так и жертвоприношение без Владыки выглядит, точно шмашан. (57)

Дакша сказал:

Кто позвал тебя сюда, как ты пришел?

Кто попросил тебя, злодей, подобное сказать, о брахман? (58)

Дадхичи сказал:

Нет разницы, был ли я приглашен тобою или нет, на греховное жертвоприношение твое.

Если ты внемлешь словам моим, то Садашиву призови! (59)

Жертвенный обряд, совершенный без него, никогда плодов не принесет,

Как лишенная смысла речь, как брахман не [владеющий знанием] Шрути, (60)

Как страна, где Ганга не [протекает], так и жертвоприношенье без Шивы.

Как женщина, не имеющая мужа, как супруга, не родившая сына, (61)

Как желание неимущих, так и жертвоприношенье без Шивы.

Как [обряд почитания] сандхьи без дарбхи, как тарпана без сезама, (62)

Как хома без масла, так и [жертвоприношенье], на котором нет Шамбху.

Кто Вишну, тот Махадева, Шива это сам Нараяна. (63)

Меж ними никогда и ни в чём не существует различий.

Таким образом, кто [Шиву] бранит, тот сам порицаем. (64)

К ненавидящему одного [из богов] другой никогда благосклонен не будет.

Желая Шиву обидеть, жертвоприношенье ты совершаешь, (65)

Шамбху, разгневанный этим, жертвоприношенье разрушит твое.

Дакша сказал:

Хранитель всего мирозданья, Джанардана его стережет. (66)

Обретаясь на шмашане, Шамбху что сделает мне?

Если заявится на мое жертвоприношение любящий кладбища Шива, (67)

То тогда Вишну своим диском его остановит.

Дадхичи сказал:

Не глупец, тебе подобно, Благословенный Пуруша вечный. (68)

Из-за чего ему самому ослепленным в сраженье вступать?

Глазами своими ты скоро увидишь, как будет он защищать жертвоприношенье,

Зримый тобою Вишну, вставший на стражу!

Шри-Махадева сказал:

Выслушав его слова, с очами, зардевшимся от гнева, (69 – 70)

Дакша своей челяди приказал: «Выставите прочь этого брахмана!»

Дадхичи же, бык среди святых мудрецов, отвечал: (71)

«Зачем меня ты гонишь прочь, глупец, счастья не видать тебе!

Наказанье, рожденное из гнева Шивы, обрушится скоро (72)

На голову твою, и нет сомненья в этом, о безумец!»

Молвив такие слова, с очами, приобретшими от гнева цвет меди, блистающий, как полуденное Солнце, (73)

Покинул собрание Дадхичи, лучший средь мудрецов.

Дурвасас, Вамадева, Чьявана, Гаутама и прочие, (74)

Ведающие сущность Шивы, поднявшись со своих мест, ушли.

После того как они удалились, Дакша оставшихся брахманов (75)

Вдвое большей дакшиной одарил и великое жертвоприношенье начал.

Даже увешеваемый всеми родичами, богиню Сати (76)

Не пригласил он на жертвоприношенье, о Нарада.

Этим нанес обиду он Пракрити высшей, и заслуга его иссякла. (77)

Так Дакша был обманут ею в образе Махамайи.

Зная обо всем этом, всеведущая Матерь мира (78)

Размышляла, восседая подле Шивы на лучшей среди гор:

«Сама Мена, супруга Царя гор, меня просила, (79)

Чтоб дочерью я её стала, учтиво, с преданностью и любовью.

Я приняла [эту просьбу] и стану дочерью её, вне всякого сомненья. (80)

Когда прежде упрашивал меня тот владыка созданий,

Тогда я ему сказала: «Если ты мне выкажешь пренебреженье, (81)

Своей заслуги ты лишишься. Майей [тебя] зачаровав,

Уйду я прочь». И вот настало время. (82)

Владыка созданий, чья заслуга истекла, обиду нынче мне нанес.

Его покинув, играючи я уйду в свою обитель. (83)

Затем, в доме Химавана обретя рожденье, Махешвару,

Владыку богов, единственно любимого, как сама жизнь, я снова заполучу в мужья». (84)

Такое решение приняв, дочь Дакши Махешвари

Стала выжидать время для разрушения жертвоприношенья Дакши. (85)

Тем временем Нарада, сын Брахмы,

Явился из обители Дакши туда, где пребывал Благословенный Хара. (86)

Почтительно обойдя слева направо вокруг Трехокого, Бога богов, [он молвил]:

«Все были приглашены им на это великое жертвоприношенье: (87)

Боги, люди, гандхарвы, киннары, змеи, горы

И прочие существа, что есть на небесах, на земле и в подземном мире. (88)

Всех пригласил он, лишь вами обоими пренебрег.

Видя, что вас нет в городе того владыки созданий, (89)

В горести его я покинул и тебя навестил.

Ступайте ж туда немедля, как вам и подобает». (90)

Шива сказал:

К чему же идти нам обоим?

Как нравится ему, так пусть и совершает жертвоприношенье владыка созданий! (91)

Нарада сказал:

Желая тебя унизить, он это великое жертвоприношенье

Совершает, и ляжет на тебя презрение существ. (92)

Зная об этом, жертвенную долю свою возьми, Высочайший владыка,

Иль воспрепятствуй жертвоприношению его немедля, о Повелитель Тридесяти! (93)

Шива сказал:

Туда я не пойду и не [пойдет] моя любимая Сати,

Ведь даже если я заявлюсь, то жертвенной долей меня он не одарит. (94)

Шри-Махадева сказал:

После этих слов Шамбху Нарада, великий провидец,

К Сати речь обратил: «О Матерь мира, тебе подобает идти. (95)

Как дочь, услышав, что в доме отца великое празднество по случаю жертвоприношенья,

Спокойствие, сохраняя, сможет дома остаться? (96)

Все твои сестры-богини явились туда,

И их [отец] одарил разнообразными украшеньями из золота и иного. (97)

Поскольку одной тобой он пренебрег из-за своей гордыни, о Сурешвари,

Его гордыню ты сокрушить постарайся, о Матерь мира! (98)

Но Шива, высочайший йогин, равнодушный к хуле и почету,

Не пойдет на то жертвоприношенье и препятствий ему не будет чинить». (99)

Молвив такие слова дочери Дакши, Нарада, великий провидец,

Склонившись перед Шанкарой, возвратился в дом Дакши. (100)

Так в упапуране Шри-Махабхагавата заканчивается седьмая глава, называющаяся «Начало жертвоприношения Дакши, владыки созданий».