17.09.2014

Развитие сантоши – удовлетворенности. Принятие великого решения войти в недеяние посредством созерцания (нидидхьясаны). Комментарий к тексту «Трипура рахасья»

Для того, чтобы учение усвоилось, мы поем мантру «Ом» в начале и в конце. В начале – чтобы оно было воспринято, а в конце – чтобы оно было запечатано. «Ом» – это также способ войти в состояние осознанности, отсечь беспокойный ум, приоткрыть пространство за пределами ума. Если у вас есть какое-то напряжение в уме, вы просто поете мантру «Ом», расслабляетесь в вибрации «Ом» и остаетесь некоторое время в присутствии вне ума, не оценивая реальность, а осознавая. То есть это способ погружаться в естественное состояние, опираясь на вибрацию мантры «Ом». «Ом» – это вибрация самого Абсолюта. Петь «Ом» – значит настраивать свое сознание в унисон с божественной реальностью, с Сатья-локой.

Переход от неудовлетворенности к пурнатве

Глава «История о брахмаракшасе», в которой царевич беседует с брахмаракшасом, отвечая на его вопросы:

«Привидение спросило:

– Кто этот Бог и что означает преданность ему? Кто такие мудрецы?

Царевич ответил:

– Бог – Владыка космоса. Преданность – это непоколебимая любовь к Нему. Мудрец – это тот, кто пребывает во всевышней умиротворенности и полон любви ко всем.

Привидение:

– Кто всегда находится во власти страха, кто – во власти страдания и нищеты, кто – во власти бедности?

Царевич:

– Страх удерживает в своих объятиях человека, обладающего огромным богатством; страдания и нищета там, где большое семейство; а бедность – это ненасытные желания.

Привидение:

– Кто бесстрашен? Кто свободен от нищеты? Кто никогда ни в чем не нуждается?».

Бедность – это ненасытные желания. Есть принципы яма-нияма. И один из этих принципов – сантоша, удовлетворенность. Мы должны понять, как применять этот принцип в нашей жизни, как быть удовлетворенным тем, что есть, не просить лишнего, как изменить вектор своих желаний на желание освобождения, с желания материального – на желание освобождения. Желание материального приводит к материальному результату. Вместе с желанием материального появляется желание перерождаться в следующей жизни, получать тело и иметь снова материальное воплощение в материальной жизни.

Все это происходит через шесть трансформаций тела: рождение, рост, развитие, сохранение, увядание, смерть. Таким образом, желание материального всегда связано со страданием. Сам материальный мир, сансарный мир, в своей основе дисгармоничен, потому что сам по себе материальный мир – это своего рода ловушка для души, черная дыра, в которую ее, душу, по неосторожности засосало. Он не предназначен для наслаждений, он предназначен для очистки кармы, для разочарования в сансаре и поиска духовного пробуждения.

Но в начале это кажется не так. В начале человек вступает в жизнь, полный надежд на материальное. Он заканчивает школу, ему кажется, что весь мир у его ног. У него огромные амбиции, огромные надежды и общество поощряет это. Но затем проходит некоторое время, и он понимает, что весь мир совсем не у его ног. Много раз душа, получив разочарование в сансарной жизни, начинает искать другой вектор приложения своих желаний. Этот другой вектор и есть Дхарма, путь освобождения.

Сантоша означает, что мы должны найти внутреннею удовлетворенность и избавиться от неудовлетворенности. Неудовлетворенность проистекает не из материального, а из неведения, и только неведение может устранить неудовлетворенность. Поэтому есть принцип – не проси лишнего, довольствуйся малым. Этот принцип поможет развернуть свое сознание к поиску Бога. Когда мы просим много у Вселенной, надо ожидать, что Вселенная тоже попросит у нас много. Когда мы хотим, не удовлетворены, просим много у Вселенной – это значит, что мы духовно бедны, внутри у нас ничего нет, нам надо что-то снаружи.

Напротив, когда мы не просим ничего, мы очень богаты. Никто ведь не видел, чтобы акционер «Газпрома» пришел и попросил у вас что-нибудь. Ему от вас ничего не надо. Даже на материальном уровне никто не видел, чтобы божество пришло и сказало: «Дай мне что-нибудь». Если вы призовете божество тапасом, оно скажет: «Чего ты хочешь?»

Однажды один святой выполнял тапасью так, что Шива и Парвати заметили это. А он одновременно работал где-то. Он сшивал обувь, кожу, и они решили его благословить. Когда они пришли, они сказали: «Ты так усердно читал мантру, молился, стал таким праведником, мы хотим для тебя сделать что-нибудь, благословить тебя». Но у него была полная вайрагья. Он задумался, а у него нет желаний. Шива и Парвати сказали: «Мы не можем уйти, не благословив тебя», так как явление божества всегда сопровождается благословением. Тогда он сказал: «Хорошо, сделайте так, чтобы нитка сама продевалась в иголку, и я буду шить дальше».

Когда один санньясин в Индии, во времена завоевания Индии Александром, просто лежал в пыли, к нему пришел царь Александр, побеседовал с ним, восхитился, и сказал: «Что я могу сделать для тебя, чем я могу тебя одарить? Я все-таки не простой человек, я – царь». Санньяси сказал: «Пожалуйста, отойди, не загораживай солнце. Это все, что ты можешь сделать для меня». Это сантоша, удовлетворенность.

Причина человеческих страданий в том, что человек не ищет эту удовлетворенность внутри, не начинает йогу с сантоши. Он не удовлетворен в мирской жизни, и даже в духовной жизни он проходит через неудовлетворенность. Это ошибочный путь. Неудовлетворенность в мирской жизни побуждает искать все больше богатства, все больше власти, больше силы, больше славы, больше успеха, больше и больше. И этому нет конца, потому что источник, причина этого не ясны. Неудовлетворенность в духовной жизни побуждает читать снова и снова те книги, другие. В принципе, это хорошая вещь. Мы должны начать с неудовлетворенности сансарой, но мы не должны оставаться вечно неудовлетворенными.

Для того, чтобы поесть, нужно здоровое чувство голода. Но когда вы едите, тело должно насыщаться. По мере духовной практики неудовлетворенность должна сменяться на преданность, любовь и самоотдачу. Если длительное время есть неудовлетворенность духовной жизнью, мы применяем один метод, другой; идем к одному гуру, к другому; этот текст, другой текст; эту медитацию, другую медитацию, но мы так и не испили из Источника. Но когда вы встречаетесь с гуру, который удовлетворен, с учением, которое способно освободить ум, такая удовлетворенность зарождается в вас. Это не лень, не самоудовлетворенность, не самовлюбленность, не расхолаживание. Это ощущение того, что вы нашли верное направление. Пусть вы не просветлены, не освобождены, но вы поняли верное направление, и неудовлетворенность заменяется на веру, преданность и радость. От сантоши мы идем дальше, к ананде, радости, к углублению божественного присутствия. От ананды – к маха-ананде.

Святой мудрец – это не тот, кто в жуткой неудовлетворенности плачет: «Когда же я познаю Бога, когда же Бог явится мне, когда же я достигну самадхи, когда же кундалини развяжет три узла и все чакры, поднимется в сахасрару и дыхание остановится?» Святой – это тот, кто пребывает в величайшей радости, в величайшем блаженстве, в величайшем экстазе ежесекундно, который пьет нектар Бога и который ежесекундно, всегда полностью удовлетворен. У него нет никаких неудовлетворенных мыслей: «Когда же меня признают великим мастером, когда меня признают великим йогом, когда меня признают авторитетным садху, когда меня признают авторитетным монахом, когда меня признают уважаемым мирянином, когда меня оценят по заслугам, когда меня заметят, когда я, наконец, начну летать в тонком теле?» Неудовлетворенный ум задает эти вопросы.

Ум, пребывающий в ананде, избавляется от «когда». Он говорит: «Сейчас, больше нет «когда», больше нет времени». Бхагаван Шри Раджниш однажды давал даршан в Индии. Ему пришла записка: «Я слушаю вас десять лет, каждый день по три часа, и когда же это произойдет?». Тот ему ответил: «Не когда, а как». Это не вопрос времени, это вопрос понимания, как прямо в эту секунду направить ум, убрать ум, войти в состояние вне ума и направить его на всевышний Источник.

Но сначала мы приучаем себя к сантоше, удовлетворенности, так, чтобы довольствоваться малым, не иметь амбиций ума, принимать то, что есть, и всегда направлять свой ум на Бога. Неудовлетворенность означает, что у нас нет медитативного восприятия жизни, потому что любое медитативное восприятие жизни в любом случае дает нам такую удовлетворенность. Но удовлетворенность – это не то, на чем надо останавливаться. Это только начало, когда мы просто стали нормальными. Неудовлетворенный – это значит ненормальный.

Удовлетворенность – это просто нормальность. Нормальный садху без амбиций, без гордости, без претензий, без самовлюбленности, доброжелательный, чистый, гармоничный, пустотный, саттвичный – это самое нормальное. Самое обычное состояние, ничего сложного. Но отсюда мы можем сделать большой прыжок в сторону великой радости, великого блаженства, великой мудрости, потому что это та точка, из которой это все возможно. Созерцание естественного ума, естественное состояние начинается с удовлетворенности.

Но удовлетворенность не должна быть искусственной, наигранной, когда мы действуем по типу аутотренинга: «Так, я удовлетворен, я доволен, со мной все нормально». А внутри всего трясет. «Я доволен, я удовлетворен», – это все игры ума, так мы не сделаем себя удовлетворенными. Настоящая удовлетворенность приходит, когда мы находим источник за пределами ума и понимаем, что в этом источнике все содержится, и он так недалеко, он рядом, из него можно пить и пить. То, что мы ищем, содержится в этом источнике. И этот источник божественный, нам надо просто развернуться к нему, приучиться питаться его лучами, его благословениями.

Ко мне приходил христианский монах или священник, который восемнадцать лет отшельничал, жил в дупле. Он сказал: «Мой ум так и не удовлетворен». Его два раза пытались расстрелять в горячих точках, где он проповедовал. Экстремальный человек, который жил в таких аскетичных условиях, такой настоящий садху, но ум по-прежнему не был удовлетворен, потому что есть желание, есть желающий, но нет понимания желающего, источника всего это. А источник – это Бог. Мы должны обнаружить Бога и полностью начать полагаться на него. Вот отсюда растет такая настоящая удовлетворенность, путь к получению божественной милости, Ануграхи.

Даже вступив на духовный путь, часто мы много хотим, а вопрос в том, чтобы хотеть не много, а одного Бога. И сама такая однонаправленность отсечет другие желания. Но это желание не должно быть эгоистичным.

Великое решение войти в недеяние

Текст:

«Привидение спросило:

– Кто бесстрашен? Кто свободен от нищеты? Кто никогда ни в чем не нуждается?

Царевич:

– Человек без привязанностей свободен от страха, человек с обузданным умом свободен от страдания и нищеты, самореализованный человек никогда не нуждается ни в чем.

Привидение спросило:

– Кто тот, кто выше понимания людей, и кто видим, хотя у него нет тела? Какова деятельность бездеятельного?

Царевич:

– Выше понимания людей человек, освобожденный при жизни; он видим, хотя он не отождествляет себя с телом; его деятельность бездеятельна».

Удовлетворенность ведет к развороту ума, сознания в сторону не-ума. Когда мы обнаруживаем не-ум, мы начинаем ценить осознавание не-ума как стопы Бога.

«Выше понимания людей человек, освобожденный при жизни; он видим, хотя он не отождествляет себя с телом; его деятельность бездеятельна».

Когда мы обнаруживаем не-ум, действие и недеяние постепенно уравниваются. Есть в жизни каждого йогина такой момент, точка принятия решения, когда мы принимаем решение войти в великое недеяние, когда мы однажды останавливаемся и говорим себе: «Стоп, мне ничего не надо делать, я уже все сделал. Все, что я даже буду делать, пусть происходит спонтанно, как игра. Но это не я буду делать. Пусть это происходит через меня, пусть это проживается через меня, но я сам не буду участвовать в этом. Пусть это происходит непроизвольно, как происходит дыхание, чихание, моргание, пищеварение».

В таких вещах нет нас как делателя, нет преднамеренного действия, это само происходит. Но мы принимаем решение: «Я сам не буду делать это, сам я буду осознаватель». Такая точка принятия решения называется вхождением в великое недеяние. Когда мы остановились, вдохнули и сказали: «Мне ничего не надо делать во внешнем смысле». Такому вхождению в великое недеяние обязательно предшествует обнаружение природы Ума. Входить в недеяние не обнаружив природы Ума, не увидев Бога, в каком-то смысле бесполезно, мы просто ляжем на диван и лениво уснем.

Принятие решения о великом недеянии обязательно сопровождается обнаружением природы Ума, пребыванием вне ума, пребыванием в состоянии созерцательного присутствия. Сила этого присутствия такова, что она важнее любых действий. И любые действия на фоне него выглядят бессмысленными, даже абсурдными, если их делать по-прежнему из эго, из привязанностей. Они могут происходить естественно, они могут случаться посредством тела или ума. Но мы больше не можем действовать, как ранее, из состояния неосознанности, потому что состояние осознанности не предполагает наличие действующего эго, делателя, страстное стремление к получению плодов и результатов. В состояние осознанности отсутствует карта (делатель) и картритва-буддхи (сознание делающего) – это состояние вне ума.

Это не наше состояние. Это, скажем так, Бог, который переживается через нас. В Боге нет делателя, нет делающего. Богу не надо ничего делать. Бога не надо очищать мантрами, визуализацией или ритуалами. Бог существует сам по себе. Мы не можем ему ничего сделать, мы не можем его усовершенствовать, как-то отполировать. Бог существует вне наших усилий. Мы не можем его улучшить медитацией, пранаямами, концентрацией и даже миллионнолетним самадхи. Бог существует вне нашего знания о нем, вне знания нами адвайты, вишишта-адвайты или двайты, вне толкования священных писаний. Мы не можем вообще что-либо делать, когда мы пребываем в Боге. Бог – это не становление, не действие, не плоды, не результаты, не мотивация – это чистое бытие за пределами всего, в котором, если можно описать его словами, есть сат-чит-ананда, сатьям-шивам-сундарам (истина, красота, блаженство).

Когда мы отказываемся от действия, принимаем решение пребывать в великом недеянии, мы совпадаем с состоянием Бога, мы улавливаем это, понимаем, что нам просто нужно оставаться в нем. Это, как если бы мы поднялись на Кайлас, самый высокий перевал, пять тысяч восемьсот метров, то куда мы еще пойдем? Мы не можем куда-то еще пойти, мы не можем подпрыгнуть, мы находимся на самой высокой точке.

Нидидхьясана заключается в том, чтобы врастать в это состояние, углубляться и пребывать в нем без чувства делателя, эгоистичной мотивации и желания. Это не значит, что это некая вершина, предел, что мы достигли всего. Вовсе нет. Это значит, что вектор нашей духовной жизни разворачивается в сторону божественного пути (дивья-марга), что манушья-марга (человеческий путь), основанный на эго, на делателе, закончился, что наш такой неправильный, затуманенный духовный путь закончился. Можно поздравить себя. Начинается дивья-марга, правильный духовный путь – великая радость, великая свобода, великая спонтанность, великое блаженство, великая мудрость.

Все начинает раскрываться из этой точки недеяния. Мы наконец-то стали нормальными садху, увидели стопы Бога, начали держаться за них, начали идти нормальным духовным путем всех святых. То есть мы как бы попали в компанию святых. Может быть мы на самом низу в этой компании, но мы все-таки уже в этой компании. Мы не ходим кругами. Пусть в самом низу, но мы в этой компании, мы увидели стопы Бога.

Дивья-марга на духовном пути означает, что мы идем по пути недеяния, путем самоотдачи, освобождения, божественного присутствия, веры, преданности, а делатель у нас исчез, неудовлетворенность исчезла. И с каждым днем мы врастаем все в большую и большую радость, ананду, и постижение Божественного. Это тот момент, когда божественная милость, Ануграха, начинает изливаться. Она не может излиться раньше. Вернее так: она изливается всегда, для нее нет вчера, завтра, раньше или позже, это как вечный небесный поток. Но мы можем быть или открыты, или закрыты ему.

Мы не можем быть открыты божественной милости Ануграхи раньше, чем войдем в созерцательное недеяние, чем примем это решение и прекратим чувство делания, делателя, чувство эго. Поэтому тот, кто вошел в недеяние, видит стопы Бога, он всегда купается в божественной милости. Здесь для садху какой выбор? Либо он купается в божественной милости и танцует в экстазе, либо нет. Когда человек приходит ко мне, говорит: «Такая проблема», я говорю: «Нет, это не проблема, у тебя одна проблема». Он говорит: «Много проблем». Я говорю: «Не много проблем, а есть только одна. Ты не танцуешь в экстазе от божественной милости. Все, других проблем нет».

Так называемая проблема – это не проблема. Нет божественной милости – вот все проблемы. Божественная милость может прийти к нам, но если мы находимся в достаточно пустом, достаточно чистом, открытом состоянии, если мы убрали эго, если мы готовы к сдаче, самоотдаче (прапатти), если прапатти-йога способна осуществиться. Если мы настолько доверяем Богу, божественному, что мы можем переложить все проблемы и заботы на божественную милость.

Иногда, когда возникают какие-то, казалось бы, неразрешимые проблемы, я говорю так: «Брахма создал эту Вселенную, пусть он и решает. Это же его Вселенная, не моя. Он же очень мудрый, умный, он разберется с этим. Моя забота – помнить о нем». Принцип созерцательного недеяния означает, что мы понимаем свою настоящую заботу, наша настоящая забота – помнить о Боге и быть в Боге. Из этого памятования все происходит хорошо, события случаются, ум работает, действия предпринимаются без делателя, все происходит.

Текст:

«Привидение спросило:

– Что реально? Что нереально? Что нецелесообразно? Ответь на эти вопросы, и ты освободишь своего брата.

Царевич:

– Субъект, или реальность, то есть высшая Сущность – то, что реально; объект, то есть не-сущность, – то, что нереально; мирские дела нецелесообразны. Теперь я ответил на твои вопросы. Пожалуйста, немедленно освободи моего брата.

Когда царевич произнес это, привидение с удовольствием выпустило Рукмангаду, а само превратилось в брамина. Видя фигуру брамина, полного решимости и тапаса, два царевича спросили его о том, кто он такой.

– Когда-то я был брамином из Магадхи. Мое имя – Васуман. Моя ученость снискала мне славу и я был известен как непобедимый спорщик. Я гордился собой и искал встречи с теми учеными пандитами, которые находились под царской опекой. Среди них был один великий святой, совершенный в мудрости и полностью поглощенный в высшей Сущности. Он был известен под именем Аштака. Я отправился к нему из-за любви к дебатам. Хотя я был простым логиком, я приводил доводы, противоречащие его утверждениям о самореализации, просто давя на него силой своей полемики. Он подкреплял свои аргументы многочисленными цитатами из священных писаний. Поскольку я хотел заполучить лавры победителя любой ценой, я продолжал опровергать его утверждения. Обнаружив, что я неисправим, он прекратил говорить.

Однако один из его учеников, потомок Кашьяпы, был разгневан моей дерзостью и проклял меня перед царем, сказав: «Ты, паршивая овца среди браминов! Как ты осмелился опровергать утверждения моего учителя, даже не попытавшись вначале понять их? Пусть же ты превратишься в привидение-вампира, и останешься таким на долгие времена!» Я затрясся от страха перед проклятием и стал искать убежища у стоп мудреца Аштаки.

Будучи всегда погруженным в высшую Сущность, он сжалился надо мной, хотя только что я был его противником в споре; и он изменил проклятие своего ученика, произнеся его заключительную часть следующим образом: «Пусть же ты вернешь свою прежнюю форму, как только мудрый человек даст надлежащие ответы на все вопросы, которые были заданы здесь тобой и на которые я ответил, но ты отверг мои ответы своей полемикой».

О царевич! Теперь ты освободил меня от этого проклятия, и поэтому я считаю тебя лучшим среди людей, знающим все, что относится к этой жизни и следующей».

Царевичи пришли в изумление от этой истории его жизни. Брамин задал Хемангаде еще несколько вопросов, и после этого он обрел еще большее просветление. Затем, попрощавшись с брамином, царевичи вернулись в свой град.

Теперь Я рассказал тебе все, о Бхаргава!»

Так заканчивается двадцать первая глава об эпизоде с привидением-вампиром в «Трипура рахасье».