24.07.2009

Брахма-вичара. Джняна-йога. Комментарий к тексту Свами Вишнудевананда Гири «Вселенная джняни»

Три свободы: тела, речи и ума

Продолжаем рассматривать учение о брахма-вичаре. Оно относится к разделу шамбхави-мудры, или пространства, из праджня-янтры. Праджня-янтра означает вселенную мудрости, мистический узор мудрости, мистическую диаграмму мудрости. Это раздел учения лайя-йоги, который связан с осознаванием (джняной), с тренировкой созерцания. Это очень важный раздел, он является царем всего учения, а другие разделы, такие как шакти-янтра (учение об энергии), нидра-янтра (учение о сновидениях, тонком теле и других измерениях), нада-янтра (учение о звуке), джьоти-янтра (учение о свете) являются слугами и министрами этого царя.

Праджня-янтра является стволом в древе учения; корнями древа учения является пребывание в естественном состоянии, пребывание в трех свободах. Если мы представим структуру учения в виде древа, то корни этого древа – это три свободы, его ствол – это праджня-янтра, его ветки – это шакти-янтра, нидра-янтра, нада-янтра и джьоти-янтра, а листьями и цветами этого древа являются различные дополнительные методы. Корни учения лайя-йоги – это три свободы. Три свободы означают полную необусловленность в теле, в речи и в уме. Три свободы – это значит, что, пребывая в естественном осознавании, мы ничем не ограничены, мы вольны поступать так или иначе; неважно, как мы поступаем, если мы пребываем в состоянии глубокой осознанности. Это очень важный принцип, поскольку движение сиддхов сахаджаяны, оформившееся тысячи лет назад, как раз было своего рода протестным движением против засилия обрядов и магии в тантризме и индуисткой практике.

Сиддхи сахаджаяны учили, что реальность невозможно понять с помощью метода, действий, концептуальных ограничений, философии, то есть принцип сахаджьи – это прямое непосредственное переживание недвойственности.

Сиддхи сахаджьи (по-буддийски сахаджаяны) учили, что важно осознавание, а внешние действия тела, речи и ума, соответствующие им ритуальные практики, форма поведения, ношение определенной ритуальной одежды – это все не важно. Сиддхи сахаджаяны были особым классом юродивых авадхутов среди святых, поскольку они в первую очередь полагались на внутреннее осознавание, а во вторую очередь – на техники, практики, ритуальные методы и прочее.

Учение трех свобод дает нам величайшую надежду идти по духовному пути, совершенно не сковывая себя, идти по нему спонтанно, слушая голос радости, который идет изнутри. В первую очередь мы слушаем внутреннюю спонтанность естественного осознавания, а во вторую – делаем техники, выполняем ритуальные практики, методы и прочее, даже если вы их не выполняете, то это не страшно с точки зрения принципа сахаджьи.

Если вы делаете много техник, выполняете ритуалы, читаете мантры, носите определенный вид одежды, совершаете поклонение, но у вас нет практики осознавания, то есть вы не пребываете в этой спонтанности, то это значит, что вам все-таки не удается попасть в измерение учения лайя-йоги. Даже если человек одет в ритуальную или аскетичную одежду (набедренную повязку, шкуру), носит большие четки, сидит перед алтарем в позе лотоса, выполняет сложные ритуальные практики и визуализации, начитывает мантры, задерживает дыхание, но при этом у него нет пребывания в естественной осознанности, то это значит, что ему не удалось попасть в измерение учения лайя-йоги.

Другой человек может сидеть в кафе в мирской одежде, пить пепси-колу, слушать Филиппа Киркорова, но если он будет работать с внутренним осознаванием, то он является настоящим лайя-йогином, настоящим практиком джняны.

Конечно, я немного утрирую, тем не менее обстановка именно такая, поскольку принцип трех свобод предполагает, что прежде всего нам надо заботиться о внутреннем осознавании, о пребывании в естественной осознанности, о созерцательном присутствии, а все внешние вещи правильно выстроятся сами благодаря этому.

Мы в первую очередь обращаем внимание на принцип внутренней осознанности, а во вторую очередь – на все внешние вещи. От внешних вещей никуда не деться, поскольку так или иначе они всегда есть, тем не менее они имеют подчиненный характер, вторичный.

Часто мы склонны забывать об этом и очаровываться ритуалами, внешними формами поклонения, методами практики, вместо того чтобы обращать внимание на внутреннюю осознанность. Это принципиальный момент в учении именно нашей традиции школы сахаджьи.

Три раздела лайя-йоги: учение о созерцании, божественной гордости, пространстве. Как пребывать в изначальной природе. Как освободиться от неведения

Учение праджня-янтры (мудрости) делится на три части: учение о созерцании, учение о принципе божественной гордости и учение о пространстве (шамбхави-мудра). Три этих раздела мы изучаем и практикуем всю жизнь, поскольку они являются очень важными для понимания. Если мы вступать в учение лайя-йоги, нужно досконально разобраться в этих разделах. Они не имеют ничего общего с умозрительной философией, это практические разделы, в них говорится только о том, как заниматься практикой созерцания, чтобы устранить свое неведение. Раздел созерцания включает в себя учение о санкальпах. Санкальпы – это такая практика, когда мы выполняем созерцание, удерживая внутри какую-то установку. Такой метод еще называется вайшнави-мудра. Когда мы удерживаем что-то внутри, например намерение видеть мир как иллюзию, как сон, то это санкальпа; когда мы концентрируемся на чувстве «я» – это тоже практика санкальпы.

Также учение праджня-янтры включает в себя различные методики концентрации, медитации, пребывания в созерцании в движении, интеграции, объединения с различными эмоциями и переживаниями. Обычно изучение учения лайя-йоги по курсу практики праджня-янтры начинается именно с учения о созерцании. Нам надо хорошо разобраться, что такое природа ума, что такое пребывание во внемысленном состоянии, где место мыслям и как с этим работать.

Следующий раздел праджня-янтры связан с учением божественной гордости. Божественная гордость – это термин, который может вводить в заблуждение, если мы его не совсем правильно понимаем. Он учит нас тому, как именно медитировать на Абсолют. Когда мы медитируем на великое изречение из упанишад «Ахам Брахмасми» – квинтэссенцию ведантической традиции, у нас появляется особое мироощущение божественного величия. Мы медитируем на этот принцип божественного величия до тех пор, пока все наши эгоистичные двойственные представления не будут растворены в этом состоянии.

Это действительно великая практика, ее результаты сказываются даже в материальном измерении. Тот, кто преуспевает в этой практике, как правило, может менять свой социальный статус на более высокий, изменять свою судьбу на более высокое состояние, поскольку мы интегрируемся с измерением мира богов (дивья-бхава).

Наконец, раздел пространства (шамбхави-мудра) связан с медитацией на качества Абсолюта и на пространство как один из главных методов. Брахма-вичара, которую мы будем рассматривать сейчас, относится к этому разделу.Учение обладает довольно изощренной структурой и множеством методов, однако вся структура и методы предназначены только для удобства и понимания, на самом деле все разделы учения говорят только об одном: как пребывать в нашей изначальной природе. Почему нужно столько методов и такие искусные средства? Мы очень далеко ушли от своей изначальной природы, и даже когда мы слышим о ней, не так-то просто в нее вернуться, мы от нее очень далеко ушли. Наша изначальная природа, сахаджья, всевышний Источник, Бог, Брахман, Абсолют – это идентичные понятия, и все, что нам необходимо, – это учиться возвращаться к этой природе.

Что же мешает нам вернуться к нашей природе? Это укоренившееся неведение. Такое неведение нереально, оно является ошибкой, в связи с этим весь наш взгляд на мир, в центре которого стоит наше эго, основанное на телесном отождествлении (деха-бхранти), тоже является ошибкой. На санскрите это так и называется – деха-бхранти, ошибка телесного отождествления, а само видение называется авидья.

Для того чтобы освободиться от неведения, нужно стать джняни, то есть совершенно другим существом. Джняни – это не человек, и хотя у него есть тело человека, он уже реализовал свою боготождественность, свое единство с Абсолютом.

Джняни, как и обычный человек, может ходить, спать, есть или разговаривать, тем не менее его внутренняя реализация совершенно отличается от структуры обычного человека. Если бы был такой рентген, которым можно было просветить и увидеть, вы бы это увидели. Например, больной и здоровый человек внешне выглядят одинаково, но если сделать рентген, то можно увидеть разницу в костях или тканях.

Что-то наподобие с этим отличает джняни и аджняни: если бы можно было просветить ум джняни, мы бы там ничего не увидели, только пустоту, а если посмотреть ум обычного человека, там есть эго (ахамкара), то есть некий конгломерат социальных импринтов, идеологий, внутренних саморефлексий, памяти, понятийного ума, логического аппарата, воспитания, представлений о самом себе. Этот комплекс является внутренним тираном, который убедил нас, что мы им являемся. Этот внутренний тиран диктует нам, что делать, когда какие эмоции испытывать, в каких случаях надо впадать в амбиции, что считать добрым, а что злым, что чистым, а что нечистым, и навязывает нам свои цели, смыслы и ценности. Суть в том, что мы этим существом не являемся. Мы совсем не это существо, это существо – просто рабочий инструмент, но в какой-то момент произошла ошибка отождествления, в результате чего этот рабочий инструмент, обладая собственным искусственным интеллектом, поработил наше осознавание, очаровал его, охмурил, ввел в заблуждение и убедил, что он и есть мы сами.

Понимаете, какой парадокс? Эго убедило нас, что мы – это оно, а коль мы – это оно, то мы вынуждены ублажать его, следовать за его прихотями, смотреть на мир его глазами, переживать весь тот комплекс ограничений и страданий, который оно переживает. Также эго убедило нас, что мы – это тело, а коль так, то мы пребываем в ограничениях, в двойственности, вынуждены страдать, рождаться и умирать, испытывать омраченные состояния. Это и есть трагедия сансары, но на самом деле это совсем не так.

Процесс джняна-йоги означает освобождение от этого внутреннего тирана. До тех пор, пока мы не имеем контроля над эго и отождествлены с ним, это действительно внутренний тиран, который вынуждает нас страдать. Он убедил нас, что мы им и являемся, хотя мы совершенно свободны по своей природе.

Мы подобны пространству, находимся вне времени, не являемся телом, запредельны по отношению к уму, эмоциям, национальным, религиозным, половым, родовым и прочим ограничениям. Мы трансцендентны по отношению ко всему этому, но эго убедило нас в обратном. Так мы потеряли свою свободу.

Практика джняна-йоги заключается в том, что мы начинаем оттачивать свое различение, накапливать различающую мудрость, и с помощью различения нам надо отделить эго от чистой осознанности. Это подобно тому, как у вас есть кувшин с мутной водой и вам надо отделить чистую воду от грязи, а для этого нужен фильтр; если у вас нет фильтра, вы не сможете очистить воду. Роль такого постоянного фильтра играет различающая мудрость (вивека) и созерцательная практика. Когда мы занимаемся практикой созерцания, это подобно тому, как мы фильтруем эту воду, очищаем ее от примесей. Святые недаром говорят, что самый большой злой дух – это эго (ахамкара), и нам надо очистить себя от отождествления с эго, с этим рабочим инструментом, который ввел нас в большое заблуждение.

Это его природа – быть ограниченным и вводить в заблуждение, и это даже не вина эго, а это наша беда, что мы как созерцатели очень неопытные, поэтому при контакте с энергиями эго слишком отождествились с ними.

Практика брахма-вичары заключается в том, что с помощью философии и различения нам надо убедиться в том, что эго и Атман (наша высшая Сущность) – это две совсем разные вещи. Когда мы в этом убедились, далее надо на личном опыте научиться их различать и отделять. Брахма-вичара – это метод, когда мы сразу медитируем на качества Абсолюта. Мы не медитируем на чувство «я» или какие-то части ума, а сразу медитируем на Брахмана, трансцендентную реальность.

Итак, в «Брахма-вичара упадеше» – наставлениях по практике исследования Брахмана – говорится:

«Когда я строю планы, решаю задачи, создаю теории, разгадываю головоломки этой жизни, я думаю вовсе не о них, а о Брахмане, вечном, непостижимом, бессмертном, что сокрыт внутри, и таким образом я никогда не терплю неудачи в делах.

Когда я общаюсь с учениками, друзьями, родителями, гостями, я думаю не о них, а о Брахмане, одном без другого, о том, величественном и полном славы, что является их сущностью, и таким образом, почитая в них Брахмана, я никогда не испытываю ни привязанности, ни ревности, ни гнева, ни ненависти».

Видение джняни

Особенностью джняни является то, что он не испытывает чувств, которые присущи обычным людям или эго, то есть невозможно повлиять на эмоциональное состояние джняни (например, разозлить его, напугать, удручить и так далее), потому что он постоянно медитирует на другую сторону реальности. Даже в гуще событий он медитирует на Абсолют, на абсолютные качества, и даже когда он играет определенные роли в этом мире, у него не возникает эмоций по отношению к этому миру, привязанностей и прочего, потому что так называемый этот мир для джняни не существует, он подобен иллюзии, сну, миражу, эху в горах, второй луне, чему-то нереальному.

Если вы выйдете ночью на улицу, посмотрите в небо и надавите на глаза, то вместо одной луны вы увидите в небе две луны, но все мы знаем, что двух лун не бывает, есть только одна луна. Этот мир для джняни подобен второй луне, которая возникает при надавливании на глаза пальцами.

Джняни не особо переживает из-за этой второй луны. Почему так? С точки зрения философии адвайты существует только один Брахман, Абсолют, и все, что проявляется: люди, деревья, облака, звери – все это на самом деле не люди, не деревья, не облака и не звери. Это единая Сущность – Брахман, и важно понять это.

С двойственной точки зрения кажется, будто я и вы пришли на этот конгресс, вы слушаете, я говорю. Если вы так думаете, то вы – не джняни, вы – аджняни, а как думает джняни? Он думает так: «На самом деле нет ни меня, ни других. Есть только Брахман, а все, что происходит, – это его игра (лила)».

Мы есть единая Сущность, единый метаорганизм. Нет «я», нет «ты», нет меня, нет вас, никто ничего не делает, это Брахман играет своими энергиями. Один единый метаорганизм спонтанно проявляет свои игры. Более того, в таком состоянии видения даже некому заявить об этом.

Брахман ведь не будет же говорить: «Я – Брахман, и Я проявляю свои игры». Он это и так знает. Он просто играет, и такая божественная игра называется «лила». Когда мы входим в глубокое состояние осознанности, то мир с его причинно-следственными связями и другими людьми исчезает, появляется измерение божественной игры (лилы), в котором может происходить все что угодно. Тогда встречаются не два человека, а Абсолют встречается сам с собою, узнавая себя в разных телах; общаются не два ума и не два эго, а Абсолют общается сам с собою. Это его игра, которая происходит в силу спонтанного самосовершенства его энергий.

Текст:

«Когда я вижу Солнце, я думаю не о Солнце, а о Брахмане, который есть суть Солнца, так же как вода – суть всех рек, озер, морей и океанов, поэтому солнечный свет для меня всегда – благословение Брахмана, того, кто является источником всякого света, сам не являясь ни светом, ни тьмой.

Когда я вижу битву, где люди сражаясь и не щадя сил, отдают жизни за свои идеалы, я думаю не о битве, а о незримом Брахмане – источнике всех идеалов, Одном, вечном, неуничтожимом, бессмертном, который играя, развлекается битвой.

Когда я вижу очаровательные картины, формы, я думаю не о них, а о Брахмане, безобразном, бесформенном, не имеющем ни цвета, ни размера, что сокрыт внутри них».

Такое видение не характерно для обычного человека, оно характерно для мудреца, который постоянно пребывает в состоянии созерцательной осознанности. Если вы подойдете к обычному человеку и спросите: «Ну как, видишь ли ты Брахмана, что сокрыт внутри?», он скажет: «Нет, что-то не видно».

Обычный человек, глядя на гору, видит только гору, глядя на женщину, видит только женщину, глядя на картину, видит только картину и больше ничего, но благодаря практике созерцания мы учимся входить в более тонкое измерение, и для этого надо научиться пребывать в обнаженном осознавании.

Обнаженное осознавание – это когда мы смотрим на мир прямо, минуя ум, рефлексию, не вынося оценок и суждений. Есть периферийная работа мыслей, связанная с понятийным умом (манасом), но сразу за мыслями есть состояние вне концепций. Если нам удастся понять, как выйти за периферийную работу мыслей, утвердиться в этом состоянии вне концепций и какое-то время просто пребывать в осознавании, не оценивая, не думая, то это начало этого состояния; мысли на периферии двигаются, но мы не с ними, а прямо воспринимаем, как ребенок, которого еще не научили думать и оценивать.

Тогда мы понемногу начинаем отбрасываться в состояние внутреннего центра. Когда мы видим реальность из состояния внутреннего центра, через этот внутренний центр мы внезапно начинаем прозревать, что внутри нас есть пространство осознанности и вовне тоже есть пространство осознанности, что мы едины со всеми объектами, людьми и другими существами через это пространство осознанности. Это пространство осознанности является сущностью всего, что мы видим. Оно является главным, а имена, формы, объекты – это не так важно.

В этом пространстве все имена, формы, объекты как бы подвешены, они как бы плавают, как в океане плавают лодки, баржи, нефтеналивные танкеры, сухогрузы, авианосцы, торпедные катера, маленькие лодки «кавасаки». Все это плавает в океане, но это не океан, все это имеет некое общее единство через океан, и самым главным является именно сам океан. Пространство осознанности святые часто сравнивают с таким океаном, а живые существа (люди, боги, демоны, духи и так далее) и все неорганическое является волнами океана. Отдельные волны постоянно меняют свою конфигурацию, появляются и исчезают, но сам океан не исчезает.

Состояние неведения начинается тогда, когда мы, не понимаем этого, смотрим на волны, а сам океан не замечаем. Тогда мы контактируем друг с другом как отдельные волны и думаем: «Я – ограниченная волна, я сама по себе, я вне океана». Мы думаем, что другой – это тоже нечто отдельное, что он вне этого океана. Это ошибка, основанная на телесном отождествлении (деха-бхранти), и тогда люди несмотря на то, что все они являются одним океаном, впав в такое омрачение сансарой, отождествив себя с отдельной волной, испытывают все последствия такого ограниченного состояния.

Текст:

«Когда я слышу очаровательные мелодии, ласкающую слух музыку, я думаю не о ней, а о Брахмане, беззвучном, о том, кто является источником всех звуков.

Когда я пишу стихи, наставления, книги, я думаю не о них и не о писании, а о Брахмане, о том, что невыразимо в мыслях, неописуемо словами и является их тайной сутью.

Когда я рассказываю о себе, говорю «я», я думаю об этом не как о «я», я думаю не о себе, а о Брахмане, в котором нет никакого меня, нет личности, нет имени, нет рождения, нет смерти, нет действий, нет их плодов, результатов и последствий, нет кармы, нет сансары, нет нирваны, нет освобождения, нет связанности. Таким образом, никто не может понять, кто же я на самом деле, кроме тех, кто видит так же, как я, являясь мною.

Когда я спорю, я думаю не о споре, а о Брахмане, который играя, проявляется посредством спора, таким образом, я неодолим в диспутах. Когда я обсуждаю дела и проблемы этого мира, я делаю это иногда из сострадания к другим, а иногда – лишь из чувства озорства, в реальности – я не вижу никакого мира и думаю не о нем, а лишь о том, вечном, всегда одном Брахмане, что внутри, что сам и является этим миром.

Когда я засыпаю и вижу сны, я думаю не о снах, а о Брахмане, что является сутью как сна, так и бодрствования, и тогда все мои сны рассеиваются, обнажая свою чистую суть – сияние Брахмана.

Когда я наблюдаю время, я думаю не о нем, а о Брахмане, о том поразительном, вечном, безвременном Бытии, где нет секунд, минут, часов, лет, юг и кальп, нет ни будущего, ни настоящего, ни прошлого, о том, что является сутью времени, и тогда мне становится понятна его природа.

Когда я наблюдаю свой ум, полный разнообразных мыслей и идей, я думаю не о нем, а о Брахмане, что является его истинной основой, всегда чистом, свободном, вечном, непостижимом; таким образом мой ум всегда чист, ясен и никогда не вводит меня в заблуждение.

Когда я принимаю решения, даю слова, обещания и клятвы, я думаю не о них, а о том Брахмане, что является их подлинной сутью, и всегда свободен от всего; таким образом все мои слова и обещания тверды, нерушимы, как алмаз, и всегда исполняются.

Когда я знакомлюсь с разнообразными учениями, я думаю не о них, а о Брахмане, что является их источником; таким образом я в совершенстве знаю любые учения еще до того, как я с ними ознакомился.

Когда я смотрю на учеников, я думаю о Брахмане, сияющем, непостижимом, что уже сияет внутри них; таким образом ученики естественно пробуждаются, силой одной только связи со мной.

Когда я изучаю священные книги, я думаю не о священных книгах, а о Брахмане, на который они все указывают, который скрыт внутри них и который, играя через них, проявляет себя, поэтому сущность всех священных книг во Вселенной мне известна еще до того, как я их прочитал.

Когда я вижу отталкивающие, ужасные или неприятные вещи, я думаю вовсе не о них, а о Брахмане, вечно чистом, незапятнанном, о том, что является безусловным благом для всех; таким образом я пребываю в едином «вкусе» всех явлений, видя все, как чистую игру Абсолюта.

Когда я вижу приятные, соблазняющие, увлекающие, очаровывающие вещи, то я думаю не о них, а о Брахмане, что внутри них, полностью свободном, о том, кто вне всяких привязанностей, симпатий и антипатий; так я повелеваю любыми желаниями, становясь их владыкой, царем и господином».

Как я уже говорил, состояние джняни, взгляд джняни на мир очень сильно отличается от взгляда человека, пребывающего в неведении. Способ обрести высшее счастье, избавиться от неведения и страданий – это самому стать джняни.

Не надо становиться индуистами, буддистами или кем-либо еще, надо становиться джняни. Джняни – это вершина любой религиозной практики. Это такое измерение, где исчезает любое разделение, исчезают все религии, все философии, все концепции, исчезает все.

Разумеется, религии на относительном уровне очень важны, потому что они указывают путь и ведут до этого уровня. Однако сам этот уровень трансцендентен, он не имеет никакого отношения к понятийному уму, логике, концепциям, учениям, имени и форме. Все они являются его игрой, но сам он трансцендентен. Трансцендентен – это значит, что он находится за их пределами, недосягаем для них. Состояние джняни – это такое состояние, когда йогин видит мир глазами естественной осознанности, созерцательного присутствия, а не обычными глазами. Если мы смотрим на мир обычными глазами, то мы теряем энергию, наш ум подпадает под обусловленность. При восприятии объекта через глаза исходит так называемая транспортирующая прана и направляется к объекту, то есть мы касаемся его на энергетическом уровне.

При восприятии всегда есть двойственность. Например, есть я и есть колокольчик, я – это субъект, колокольчик – это объект, а между нами есть процесс восприятия, то есть существуют тройственность: познающий (джнята), познаваемое (джнея) и процесс познания (джняна). Из этой тройственности и состоит вся сансара.

Джняни видит мир совершенно иначе: для него не существует ни двойственности, ни тройственности, для него нет ни объекта, ни субъекта, а есть процесс недвойственного восприятия, который неопределим. Почему так? Чем отличается джняни, пребывающий в сахаджа-самадхи или в созерцании, от обычного человека? Джняни отличается тем, что он оценивает не умом, смотрит не глазами, а видит духовным сердцем. Духовное сердце – это Атман, и если мы хотим стать джняни, то нам надо научиться смотреть на мир таким духовным сердцем.

Смотреть на мир духовным сердцем. Внутренний свидетель

Что значит смотреть на мир не глазами, не умом, а духовным сердцем? Это значит пребывать в собственной природе, а пребывать в собственной природе – это значит найти разницу между понятийным умом и сущностным сознанием.

Сразу за мыслями есть состояние, где мыслей нет, а есть осознанность, и надо найти эту точку. Расслабившись, надо немного понаблюдать мысли и сдвинуть фокус осознавания в эту точку. Тогда мы увидим, что мысли, как бегущая строка, двигаются на периферии, что ум подобен компьютеру или механизму, который выдает привычные фразы отождествления, но сами мы пребываем глубже ума. Начать надо с этой точки, и если мы ее нашли, то надо расслабиться и просто посмотреть из этой точки на мир. То есть вы смотрите на мир не из ума и не из мыслей, а из глубины; что бы ни происходило, надо оставаться в этой точке.

Например, зазвонил колокольчик, и если вы воспринимаете этот звук из ума, то у вас при восприятии звука появятся хаотичные мысли, которые могут увлечь за собой ваше сознание, но если вы смотрите из этой точки, то увидите, что вы недосягаемы для этой ряби из возникших мыслей.

Даже если на периферии появились некие мысли, у вас не возникает никаких оценок, никаких мысленных ярлыков, никаких суждений, вы все воспринимаете прямо. Взгляд на мир джняни – это взгляд их духовного сердца, в нем нет эгоизма, нет гордости, амбиций, страданий, потому что все это – функции эго и ума, а вы смотрите с более глубокого уровня. Это и есть чистая, нагая, обнаженная осознанность.

Созерцательная практика начинается с того, что мы проникаем в эту обнаженную осознанность. Когда мы в нее проникли, нам надо признать эту нагую, обнаженную осознанность как очень важную, как свет жемчужины, и стараться не покидать ее.

Хотя эго и ум будут провоцировать нас, отвлекать или завлекать, нам надо держаться этого принципа нагой, обнаженной осознанности, потому что это путь к освобождению и просветлению методами джняна-йоги.

Разумеется, это не конец, это лишь самое начало, но сделать этот первый шаг очень важно, а когда мы его сделали, далее надо просто утвердиться в этой нагой, обнаженной осознанности.

Вы почувствуете, будто в вашем сознании кто-то навел резкость: раньше вы видели все размыто и расплывчато, а теперь у вас словно появился объектив, который дает возможность видеть все очень четко. Вы почувствуете, как будто между вами и объектами появилась дистанция, будто появился некий внутренний свидетель и наблюдатель и никуда не уходит. На периферии все равно будут продолжаться эмоции, плач, радость, слезы, амбиции, гордость, но вы внезапно обнаружите, что впервые не поглощены ими, что есть некий свидетель всего этого, который не имеет к этому никакого отношения, который наблюдает, как на периферии происходят какие-то игры ума, эго, энергий, но вы сами не в этом.

По мере того, как этот внутренний свидетель будет расти и усиливаться, вы обнаружите, что он имеет свое отдельное, независимое существование, что это безмолвное и тихое внутреннее пространство осознанности обладает собственным самобытием. Оно может вести свою отдельную жизнь внутри вас и, иронично улыбаясь, будет смотреть на эмоции, движение мыслей, эгоизм и прочее, то есть будет происходить не переживание эмоций, как в обычной жизни, а их свидетельствование.

Свидетельствование означает, что вы признаете, замечаете: «Да, гнев есть, но я – не гнев. Да, страх есть, но я – не страх. Да, возникают мысли и оценочные суждения, но я – не мысли». Понемногу это состояние «я не в мыслях», «я не в суждениях» будет усиливаться и нарастать до тех пор, пока пространство внутренней осознанности не заполнит вас полностью, пока вы не станете свободным от всего того, что переживается.

Текст:

«Когда в мой ум приходит беспокойство, грусть, тоска или уныние, я думаю не о них, а о Брахмане, что играет внутри них, полном блаженства (ананды), переливающемся блаженством, радостью и счастьем, таким образом, я всегда и везде счастлив, рассматривая даже уныние и тоску как украшающую игру Брахмана».

Этот внутренний свидетель, это внутреннее пространство является началом переживания Брахмана внутри нас. Когда мы свидетельствуем это пространство, а не эмоции, чувства или переживания, то это означает, что мы понемногу учимся распознавать основу, первоначало этого мира, Бога, Брахмана, который лежит в основе всего. Этот процесс смещения фокуса осознавания с эмоций, понятийного ума, внешних объектов на пространство свидетельствующего осознавания крайне важно. От того, сумеем мы это сделать или не сумеем, зависит, будем ли мы идти по пути сансары или пойдем по пути нирваны, будем ли мы рождаться в будущих жизнях, чтобы снова испытывать действие кармы и страдать, или не будем рождаться, а будем освобождаться от кармы и идти к полному пробуждению.

Джняни живет так, чтобы его жизнь превратилась в постоянное распознавание Брахмана, находящегося внутри пространства этой осознанности. Само по себе открытие внутреннего наблюдателя, свидетеля и пространства внутренней осознанности еще не есть реализация, это не следует путать.

Для реализации надо еще пройти большой и долгий путь, потому что трансцендентная реальность, Брахман, лежит в самой глубине этого пространства осознанности, тем не менее вы нащупали верную дорогу, если вы нашли это пространство осознанности, и вам надо держаться его дальше.

Само это пространство внутренней осознанности отменяет амбиции, эмоции (эгоизм, гордыню, ненависть, гнев и так далее) и многие явления этого мира, связанные с логическим и концептуальным мышлением, потому что мы начинаем понимать, что другие здесь вообще ни при чем, что дело не в мире, а в нас.

Тогда начинается разворачивание ума вовнутрь – истинный процесс самоисследования (вичары). Мы понимаем: «Все дело в том, насколько я могу пребывать в осознанности», то есть проблем нет, а есть только плохое осознавание. Когда мы думаем, что есть проблемы, то это значит, что мы заблуждаемся. Никаких проблем на самом деле нет, а есть только слабое осознавание и сильное осознавание.

Сильное осознавание ведет к счастью, слабое осознавание – к сансаре и страданиям. Для джняни все дело его жизни заключается в том, чтобы усиливать и углублять это осознавание, раскрывать трансцендентную реальность, лежащую внутри этого осознавания.

Прямое пребывание Брахманом. Гибкость джняни

Текст:

«Таким образом, во все дни моей жизни, везде и всегда, где бы я ни был, что бы и когда бы я ни делал, ни ел, ни пил, ни переживал, говорил, писал, слышал, обонял или видел, читал, касался, думал, чувствовал, включая этот настоящий момент, ВЕЗДЕ И ВСЕГДА Я ДУМАЮ ТОЛЬКО О БРАХМАНЕ! Так и ты поступай, о ученик!».

Настоящий джняни о Брахмане, конечно, не думает. Думать о Брахмане можно в предварительных практиках, в аналитических медитациях, но подлинная медитация на Брахмана – это не размышление, это прямое пребывание в самом центре естественного осознавания. Не нужны больше концепции и логические определения, достаточно пребывать в этом состоянии и идти дальше, углублять его, нырять все глубже и глубже в этот внутренний океан.

Для того, чтобы понятно было, говорится: «Я думаю о Брахмане», но на самом деле настоящая джняна – это созерцание без думанья, без логики, без понятий, без концепций. Прямое бытие, когда ты сам себя переживаешь Брахманом, – это и есть лучшая медитация на Бога, лучшее размышление о Боге.

В процессе такой медитации нам предстоит развязать шестнадцать узлов неведения, пройти немало ступеней, и каждый раз наше эго будет напоминать о себе, не следует думать, что все произойдет гладко.

В процессе медитации на Бога наше эго вдруг заявит свои права, оно может испугаться и взбунтоваться, оно может сказать: «А как же я? Если я буду дальше погружаться в этот океан безмолвия, что же от меня останется? Я полностью растворюсь, исчезну?».

Оно призовет различные желания, начнет соблазнять вас: «Остановись, не спеши, ты еще не испытал очень многого. Не спеши растворяться, я тебе еще пригожусь. Смотри, как много вокруг еще интересных вещей». Если не получится соблазнить, охмурить, искусить вас, оно начнет стращать вас, привлекать внутренних демонов, лгать, и вам снова придется делать выбор: продолжать идти по пути освобождения сознания от всего этого или поддаться уловкам эго? Если эго не удастся ни то, ни другое, оно попытается подкупить вас: даст вам славу, почет, деньги, богатство, наслаждения как естественное выражение внутренней энергии. Если вы поведетесь на это, то потеряете свет внутреннего осознавания, а если бескомпромиссно продолжите практику, то почувствуете, что все это не властно над вами, что вы научились пребывать в недеянии, обрели внутреннюю силу, целостность и пустотность, что больше игры этого мира вас не заботят.

Тогда эго ударит вас по самому больному, то есть зацепит вас за ваши привязанности и скажет: «У тебя есть семья, у тебя есть дети, есть мир, есть Родина, есть любовь. Не бросай нас». Оно начнет играть на самых тонких струнах вашей души, и вам снова придется делать выбор между иллюзией и реальностью.

Сначала вы можете испугаться, потому что от этого повеет космическим холодом, таким вселенским «ничто», что вы задумаетесь: «Может, мне еще рано? Может, я переоценил свои силы, чтобы заниматься джняна-йогой, идти к просветлению? В конце концов, сансара не так уж и плоха, как говорят, по крайней мере мне так кажется». Будьте уверены, вы будете переживать это, причем не раз. Вам вновь и вновь придется делать выбор, и в процессе такого выбора снова что-то будет отсечено.

Вначале вам будет казаться, что вы ничего не приобретаете, а только теряете, но по мере практики вы увидите, что на самом деле ничего не теряете. Единственное, что вы теряете, – только свои иллюзии.

Процесс расставания с ними действительно болезненный, потому что мы к этим иллюзиям настолько прикипели, что думаем, будто мы сами и есть эти иллюзии, поэтому при расставании с иллюзией кажется, что расстаешься с частью себя, с каким-то внутренним органом или частью тела.

Однако по мере укрепления в самоисследовании, обнаженном осознавании, вы увидите, что этот процесс становится все более радостным, что иллюзии так сильно вас больше не держат, что расставаться с ними не больно, а даже приятно. Когда вы переступите эту грань и почувствуете, что расставание с иллюзиями – вещь радостная, то это определенный уровень реализации, и тогда больше ничто не будет держать вас, вы будете радостно взбираться на эту сияющую вершину и увидите, что ничего не теряете: ни любви, ни отношений, ни восприятия.

Напротив, словно пелена с глаз упала, поэтому вы можете все лучше видеть. Больше нет эго, вы стали пустотой. Больше не будет отождествления ни с объектами чувствования, ни с процессом чувствования, это будет просто инструмент, а внутри вас начнет пробуждаться непостижимая бездна, о которой вам даже не хочется говорить с другими, потому что вы знаете, что как только вы покажите эту бездну, от другого ничего не останется.

Вы подумаете: «А надо ли мне другому говорить об этой бездне, если он не готов расставаться со своими иллюзиями? Надо ли всем ее показывать?». Вы будете очень сильно беречь эту внутреннюю бездну, потому что это будет вашей самой главной тайной.

Вы будете доверять ее только тем, кто готов к этому, кто по-настоящему ищет путь к пробуждению, причем давать дозированно, не сразу, как ребенку понемногу рассказывают о взрослой жизни. Эта бездна предполагает очень серьезную духовную работу.

Если к ней подойдет неподготовленный человек, он просто испытает шок, потому что для эго Бог, Абсолют – это шок. Эго должно упасть на колени, замереть, замолчать, когда это проявляется, оно ничего больше не может делать.

Эта бездна так непостижима и велика, что любого, кто окажется рядом, она съест: он или просветлеет, или убежит, но понемногу джняни учится жить с этой бездной. Сначала он не знает, как правильно это делать, и думает примерно так: «Надо на всю жизнь войти в самадхи или на всю жизнь замолчать и жить в горах, подальше от людей».Поначалу ум джняни подобен низвергающемуся водопаду, так пишет Тилопа в песне о маха-мудре, но по мере пребывания в этой бездне джняни учится жить гибко, он учится тому, как в ней можно играть, и тогда он может научиться так проявлять эту бездну, чтобы она была видима другим только по его желанию. Он не укрощает ее, потому что укротить ее невозможно, а учится жить с этой бездной где угодно. Это называется гибкостью джняни, в этом заключается его мастерство.