15.04.2009

Духовный путь. Ведическая культура. Комментарий к тексту «Шри Гуру Чаритра»

Продолжаем текст «Шри Гуру чаритра». Истории о воплощении Даттатреи в облике Нарасимха Сарасвати. Этот текст таков, что по нему можно выполнять ритриты, читая каждый день определенное количество глав. Это считается очень благоприятным для очищения кармы.

Текст:

«Рождение Нарасимха Сарасвати.

Амбика совершала богослужение Шиве в субботу вечером до самой смерти. В следующей своей жизни она родилась как дочь брамина в Каранья Нагар на севере. Родители назвали ее Амба Бхавани.

Когда она выросла, она вышла замуж за Мадхава, преданного Шивы, родом из тех же мест.

Через какое-то время Амба Бхавани забеременела. У нее были хорошие мысли, и она говорила только о знании Брахмана. Через семь месяцев они выполнили обряд симантха.

Через девять месяцев Амба Бхавани дала рождение мальчику в благоприятный день паусья шуддха тритья. Как только он родился, он начал петь «Омкар».

Все, кто пришли посмотреть ребенка, были поражены. Астрологи предсказывали, что ребенок будет мировым учителем. «Он будет обладать восемью сиддхами и девятью видами знания. Он не будет связан мирской жизнью. Это поистине воплощение Бога», – сказав так, они поклонились младенцу и сказали, что он будет выполнять желания своих преданных. Все жители города пришли навестить младенца и одарить его дарами, чтобы защитить ребенка от дурного глаза, родители нанесли дришти с помощью горчицы и соли и повязали черную нить, но разве необходимо делать дришти для Бога? Родители смотрели на ребенка как на обычного смертного.

На двенадцатый день они дали ему имя Шалиграм, но ласково они называли его Нарахари. Они часто чувствовали, что ребенок одарен и является воплощением Бога.

Однажды Амба Бхавани сказала своему мужу, что ее грудного молока недостаточно для Нарахари, и попросила его привести корову. Когда ребенок услышал, что сказала его мать, он стал смеяться. Затем он дотронулся до ее груди правой рукой, и немедленно молоко потекло так, что ее одежда стала влажной от молока.

Родители делали все, что предлагали люди. Ребенок еще не говорил. Кто-то сказал: «Этот мальчик не говорит, но все слышит. Он владеет всем знанием». Так прошло семь лет, а мальчик все еще не говорил. Его отец Мадхав начал беспокоиться о том, как может быть выполнена церемония нити. Он думал: «Как сможет мальчик произнести Гаятри-мантру? Мы несчастные. Поклонение Шиве бесполезно. У нас только один сын, и мы питали большие надежды, что он будет ухаживать за нами в старости, но он нем».

Родители сделались очень грустными. Тогда Нарахари пошел к матери и успокоил ее жестами. Он вошел в дом и принес кусок железа. Он посмотрел на него пристально и превратил в золото. Родители были поражены таким чудом. Они дали ему еще один кусок железа, и он тоже был превращен в золото. Они обняли сына и сказали: «Сын, ты свет нашей семьи. Мы печалились, что ты немой. Теперь мы печалимся из-за нашего невежества. Мы хотим слышать твой детский лепет».

Он рассмеялся в ответ на их слова и показал на яджнопавиту, давая понять, что будет говорить после нитяной церемонии. Родители были счастливы от этого. Они позвали лучших астрологов, чтобы выбрать благоприятное время для нитяной церемонии».

В истории, бывало, так, что святые мудрецы, соблюдавшие мауну, достигшие высокого духовного уровня, выбирали чрево для воплощения. При этом они сохраняли свою память с самого момента рождения, то есть они были мудрецами, но в детском теле. Этот случай также описан в предыстории «Хастамалака стотры». Такие дети, будучи на самом деле мудрецами, снисходительно относились к своим родителям. Они знали, кто они, смысл свой жизни и свой путь. Они просто заимствовали тело у своих родителей и ждали, пока оно вырастет, стараясь не слишком выделяться в детском возрасте, чтобы не вызывать беспокойство у других, а когда тело вырастало, они следовали своим путем.

Текст:

«Они также стали собирать все необходимое для этого. Жители города были удивлены всеми этими приготовлениями. Они говорили: «Почему они тратят так много денег на немого мальчика? Несмотря на все эти приготовления, он не сможет понять Гаятри-мантру», и люди обсуждали это между собой. Наконец, все ритуалы, требуемые для церемонии, были выполнены. Повторяя соответствующие священные стихи, яджнопавиту надели на шею Нарахари. Затем отец Нарахари посвятил его в Гаятри-мантру. Нарахари повторил ее в своем уме.

О Гаятри-мантре нитяная церемония напоминает юноше, для которого она выполняется, о пранаве (символе Абсолюта), медхе (интеллекте) и шраддхе (прилежании) – трех основных руководящих принципах в образовании. Обладающая великой силой, Гаятри-мантра является поклонением Солнцу, так что тот, кто повторяет ее, может впитать в себя солнечное сияние и богатство».

Итак, ему повязали тройную нить, как это обычно происходит в церемонии брахманского посвящения. Эта тройная нить напоминает об Абсолюте, осознанности, вере и усердии на духовном пути. Это определяет тройственный смысл жизни каждого, кто инициируется такой нитью.

Принцип внутреннего отречения

Текст:

«В последние дни ученики живут со своим учителем или гуру в школе, находящейся обычно в лесу. Богатые и бедные мальчики, принцы и бедняки живут и учатся вместе. Это жизнь служения гуру и его семье. Они занимаются йогой, изучают священные писания, искусство и науку, живут простой жизнью в духе безбрачия и самодисциплины. После того как обучение закончено, гуру наставляет своих учеников говорить только правду, работать, не забывая Дхармы, служить старшим, всегда помнить учение вед, уважать и почитать родителей, учителей и гостей как божественных существ.

Когда нитяная церемония Нарахари закончилась, его мать, Амба Бхавани, дала ему традиционную мантра-бикшу и наставляла его: «Соблюдай традиции, учи веды и живи в соответствии с Дхармой. Живи пищей, которую ты получишь подаянием». При этих словах Нарахари неожиданно стал читать «Ригведу». Когда Амба Бхавани дала ему бикшу второй раз, он прочитал «Яджурведу», а когда она дала ему бикшу третий раз, он прочитал «Самаведу».

Все, кто собрались на церемонию, онемели от изумления, видя немого мальчика, поющего веды. Они говорили: «Поистине, это воплощение Бога», – и поклонялись ему. После завершения церемонии мальчик сказал матери: «Ты наставляла меня жить подаянием, и я собираюсь полностью следовать твоему совету. Дай же мне разрешение уйти».

При этих его словах глаза Амба Бхавани наполнились слезами, и она сказала ему взволнованным голосом: «Сын, я думала, что ты будешь ухаживать за нами. Ты был нем до сих пор. Мы так хотели слышать от тебя слова любви».

Нарахари сказал матери: «У тебя будет еще четверо детей, которые будут служить тебе, потому что в предыдущем своем рождении ты служила Шанкаре». Затем он положил свою руку ей на голову в знак покровительства, и она сразу же вспомнила свое прежнее рождение. Она осознала, что он был Свами Шрипад Валлабха. Она поклонилась ему и дала ему разрешение уйти. Однако ее ум еще не был в покое. Она сказала: «Сын, разве какая-нибудь дхарма предписывает выполнять санньясу в столь ранние годы? Ты должен жить как брахмачари в течение двенадцати лет, затем вести семейную жизнь, радуясь мирской жизни, и в заключение принять санньясу». Тогда Нарахари объяснил матери учение Брахмана».

Традиционный уклад ведической жизни предполагает двенадцатилетнее обучение в юном возрасте в Гурукуле. Маленькие мальчики уходил в семью гуру и в течение двенадцати лет изучали под его руководством веды, получали наставления по различным искусствам, этике, философии, боевым искусствам, умению строить взаимоотношения с другими и прочему. По окончании двенадцати лет юноша делал учителю подношение и выходил в мирскую жизнь, переходил в статус грихастхи. Тот, кто обладал способностями и желанием, не переходил в статус грихастхи, а оставался брахмачари и готовился к более высокому статусу – статусу санньяси.

Санньяси означает «отреченный от мира». Тот, кто переходил в статус грихастхи, обязан был выполнять семейные и социальные обязанности, работать, обзаводиться семьей, делать подношения, участвовать в богослужениях и ритуалах. Кто шел по пути санньясы, тот готовился следовать только предписаниям своего религиозного ордена, заниматься только духовной практикой и служением.

Домохозяин (грихастха) примерно к пятидесяти-шестидесяти годам должен воспитать своих детей, выдать замуж дочерей, женить сыновей, и тогда считалось, что он исполнил обязанности перед социумом; согласно варнашрама-дхарме ему также было положено удалиться от дел и стать ванапрастхой. Ему нужно было вместе с супругой поселиться в хижине где-то в отдалении и начать медитацию и садхану, читая джапу (это что-то наподобие свободного ритрита). Многие останавливались на этом статусе ванапрастхи. Другие шли дальше, увеличивали силу своего тапаса и постепенно переходили от состояния ванапрастхи к состоянию санньяси.

Есть разные типы садханы в этих статусах, они называются кутичака, бахудака, хамса и парамахамса. Высшие санньяси-авадхуты, хамсы и парамахамсы – это те, кто полностью приняли обет отречения, являются ни к чему не привязанным.

Считается, что когда человек достаточно поупражнялся в статусе ванапрастхи, прожил в отшельничестве, выполнил достаточно садханы и тапаса, то в конце жизни он должен принять санньясу – отречение от мира. В момент принятия санньясы он окончательно умирал для социума, расставался с родственниками и примыкал к какому-либо религиозному ордену, либо вообще самостоятельно двигался.

Ему было предписано постоянно читать Брахма-мантру, если он не имел других посвящений, и все время двигаться на север, удерживая в сознании санкальпу, медитируя на Брахман и живя особым образом: не иметь никакой одежды, кроме одеяния санньяси, питаться только тем, что ему подадут, причем только определенное число семей. Например, в день он мог просить подаяние только у трех семей, и если ему подали три семьи, то он питался этим подаянием, а если он обошел три семьи, но ему везде отказали и вообще ничего не подали, то он пропускал прасад и ждал следующего дня.

Если он обошел три двора и ему там отказали, то он думает так: «Господь говорит, что в этот день мне нужно, поститься». Если он на следующий день обходит три семьи, но ему тоже не подают, то он опять пропускает прасад, думая так: «Такова моя дурная карма, она так сжигается». Это очень аскетичная практика, когда санньяси учится полностью полагаться на волю Бога, поэтому ничего не имеет, кроме чаши для подаяния, а некоторые даже чашу выбрасывали, чтобы быть совершенно непривязанными, и принимали подаяния на пальмовые листья или в руки, и то, что могли съесть из рук, то и ели.

Это классические высокие стандарты отречения и санньясы в древней традиционной Индии. Сейчас, конечно, ситуация изменилась. С приходом научно-технической революции современные ведические санньяси стали использовать радио, автомобили, летать на самолетах, пользоваться интернетом и так далее.

Некоторые санньяси так и остаются полностью обнаженными, живут согласно своим обычаям и принципам, а другие школы санньяси весьма хорошо интегрируются с новыми технологиями, тем не менее вопрос отречения всегда остается. Отречение означает учиться жить внутренней духовной жизнью, основанной на созерцании, независимо от того, как это отречение выглядит.

Когда вы живете по монашеским принципам или приступаете к практике в ритрите, это тоже серьезная практика отречения, особенно когда этот ритрит длительный. Всегда следует помнить, что этот принцип отречения не ради самого отречения. Как говорил святой Шрила Прабхупада: «Обезьяны тоже похожи на голых санньяси; они живут на деревьях и не носят одежды». Внешнее отречение еще называют «обезьянье отречение», подражательство, но истинное отречение предполагает, что вы смещаете акценты своего сознания на ваше внутреннее делание, постоянную духовную работу.

Обычно мы не сразу идем к отречению. Возможно, в будущем кто-то из вас примет серьезный уровень отречения и большую часть своей жизни, например последние пятьдесят или тридцать лет, проведет в мауне, в отшельничестве, в ритрите. У нас есть много статусов, и это вполне возможно согласно нашим правилам. Однако к такому шагу в своей жизни надо идти осознанно, надо долгое время целенаправленно готовить себя. Нет смысла делать это в первые годы, а это надо делать, когда вы полностью сложились как йогин.

Когда получили духовный опыт и у вас нет никаких проблем, тогда это можно делать, то есть после двадцати или даже тридцати лет духовной практики монашества, и тогда это будет серьезный духовный выбор. Если пытаться это делать после двух, пяти или семи лет, то надо ждать трудностей и проблем, ждать, что ты не выполнишь свои обязательства, поскольку духовно еще не опытный, кармы еще совершенно не готовы к этому.

Возможно, кто-то захочет провести много лет в темном ритрите – это тоже не запрещается, но надо быть ко всему готовым. Нужно так себя готовить в этой жизни, чтобы эта готовность у вас постепенно пестовалась и выращивалась. Возможно, кто-то не будет принимать такой статус, а всю жизнь будет проводить в активном внешнем проявлении: танцевать, петь, заниматься каратэ, готовить прасад, строить храмы. Совершенствоваться во внешнем – это тоже нормально, это вполне законный статус, и я не скажу, что одно хуже другого.

Дело в том, что, если ты созерцаешь, ты можешь объединять созерцание и с одним, и со вторым. Все это потому, что у всех разные кармы, разные склонности и разные божества в каналах. Нельзя сказать, что можно только так или только так. Со временем это само откроется в вас как внутреннее божество, ваша внутренняя судьба, ваша внутренняя склонность. В монастыре для этого есть различные условия и статусы. Тем не менее принцип внутреннего отречения означает следующее: в каком бы статусе вы ни были, какой бы образ жизни ни вели, всегда есть отрешение от эгоизма, созерцание и последующая самоотдача; вы знаете, как заниматься внутренним деланием и умеете это.