03.02.2018

Два главных намерения: мокша и сева. Роль чистого видения в духовной эволюции. Освобождение – распознавание Атмана и пребывание в нем. Самоосвобождение тенденций ума, переход в турью. Духовная сила. Комментарий к тексту Шри Шанкарачарьи «Атма-джняна-падеша-видхих»

Устойчивость намерения садху и важность служения

На самом деле, мне не нужны никакие записи, чтобы объяснять учение ученикам, но приходится их делать, чтобы излагать философию системно, поскольку мой собственный ум не системный. Для того чтобы этому учению могли следовать монахи будущих поколений, его надо излагать системно. Пребывая в собственной бхаве, я бы ничего не говорил и вел бы себя иначе, но, выполняя обязанности гуру, я должен системно излагать учение, передавать и комментировать тексты и много чего другого. В этом различие между воззрением и поведением.

Воззрение, созерцание могут быть широкими как небо, но поведение в этом мире должно быть согласно принятой Дхарме, взятым обязательствам. Возможно, если бы у меня не было обязанностей духовного учителя, а были бы какие-то другие обязанности, все бы сложилось по-другому. Наше относительное измерение предполагает, что мы понимаем свою Дхарму, исходя из воззрения и созерцания. Когда мы изучаем такие тексты как тексты Шри Шанкары, нам нужно всегда вспоминать и возобновлять свои намерения.

Первое намерение – освободиться от неведения, освободиться от страданий в сансаре, достичь освобождения. Такое намерение надо постоянно поддерживать, возобновлять, прояснять и углублять. Это не то, что мы можем произнести когда-то один раз, например, когда мы пришли в послушники. Это то, что надо до самого освобождения повторять, усиливать, укреплять. Надо размышлять над этим, поскольку то, над чем мы размышляем, углубляется и нарастает в нашей жизни. То, чему мы не уделяем внимания, уходит из приоритетов жизненных целей.

Второе намерение – это мотивация, намерение выполнять служение Богу, древу Прибежища и всем живым существам, проведение божественной воли. Если созерцание – это синхронизация с мудростью бога Ишвары, Бхагавана Даттатреи, Парамашивы, то служение – это синхронизация с волей Парамашивы и Бхагавана Даттатреи. Возобновлять такое намерение, постоянно прояснять его очень важно.

С годами эти два намерения должны усиливаться, а не ослабляться. Мы должны все более прояснять для себя, что есть служение в истинном смысле, на что оно направлено. Вам придется еще очень много прояснять. Если я служу воле Ишвары, то в чем воля Ишвары? Кто такой Ишвара? Вам придется выяснять. Уже не оправдаться тем, что надо делать то, что сказал управляющий. Вам придется включать высшие контуры сознания. Сначала служение – это просто самообеспечение, обеспечение сангхи, чтобы жилось более-менее комфортно. Потом мы уже понимаем служение более глубоко. Служение – это важная миссия, поддержка линии передачи учения, помощь в распространении Дхармы.

Потом мы осознаем, что под этим всем подразумевается не только распространение книг по учению, проповеди, лекции гуру, мы видим, что за этим стоит древо Прибежища, линия передачи, и много святых наблюдают за тем, как вы служите. Сначала за этим наблюдают ваши братья и сестры, живущие рядом, махант, управляющий. Они замечают, какие у вас качества. А если человек имеет определенные качества, его можно поставить на определенное служение. Это отражение макрокосмических процессов в повседневной жизни.

Потом за вами наблюдают более высокие силы, вы попадаете под их пристальный взор. Чем выше вы поднимаетесь, чем сильнее ваши качества, чем больше вы служите – тем больше на вас начинают обращать внимание сиддхи линии передачи и святые. Они думают: «Неплохой садху, нужно определить для него служение, дать ему севу, миссию». Затем на вас начинают обращать внимание видьядхары, держатели линии учения. Если ваши качества вырастают, на вас начинают обращать внимание боги.

В конце концов, на вас может обратить внимание Ишвара, Парамашива. В этом-то и смысл служения, что вы растете, поднимаясь по служебной лестнице, обращая на себя внимание все более великих существ и таттв вселенной. Если вы открываетесь этой энергии и поддерживаете свои намерения, вы попадаете в категорию проводников божественной воли, проводников Ануграхи, служите им.

Эти два намерения есть то, что мы зарождаем перед изучением любого священного текста. Их надо повторять до полной реализации и всегда стараться усиливать. Не должно быть так, что сначала было намерение и оно было сильным, но потом стало слабеть и совсем куда-то ушло. Ваш ум может колебаться. Это нормально. В сансаре колебания умов – это как приливы-отливы, как день и ночь, как хорошая и плохая погода. В этом нет ничего удивительного. Но ваше намерение не должно колебаться. Ум может колебаться, а намерение не должно колебаться, ваша вера и Прибежище не должны колебаться. Надо, чтобы они стали сильнее ума. И тогда ум колеблется, а вера, Прибежище, намерение не колеблются.

Беречь чистое видение независимо от обстоятельств

Из года в год в процессе духовной практики у правильного садху должна расти вера в Прибежище, в гуру, в Три сокровища, в ишта-девату, в линию передачи и в Бога, во все то, во что он поверил изначально. В садху растет преданность как форма выражения веры и самоотдачи, намерение служить, чистое видение. Не должно быть так, что в начале практики, когда вы пришли в сангху, для вас все были как святые, у вас было чистое видение, любовь, открытая душа, но через пять лет, когда вы пожили, близко узнали каждого, вы вдруг перешли на человеческий уровень восприятия, смотрите человеческими глазами и говорите: «Да я их знаю как свои пять пальцев».

Раньше для вас монахи были как небожители, потому что вы только что пришли из мира. Ум устал от омрачений, а в сангхе все такое чистое и красивое. Но потом вы привыкли, и ашрам стал снова миром для вас, более чистым, более гармоничным, но таким же. Не следует так делать, не должно быть ашрамной сансары. И это только от вас зависит, будет она у вас в уме или нет. Ваше чистое видение должно мудреть. Различающая мудрость (вивека), конечно же, должна расти, но и чистое видение должно углубляться. Оно должно зарождаться даже в отношении тех вещей, по отношению к которым его изначально не было, а не так, что оно даже в отношении вещей, ранее воспринимаемых в чистом видении, уменьшилось.

Оно должно зарождаться даже в отношении мирских людей, кошек и собак, а не ухудшаться даже в отношении других садху или святых объектов Прибежища. Оно всегда должно углубляться. Многие не понимают того момента, как практикующие могут потерять свои позиции, потерять возможность получения благословений, не работая с этим. Они приводили такие доводы: «А он вот так сделал». Какая разница, что он сделал? Это же твоя практика! Что же ты из-за того, что кто-то что-то сделал, себе духовную карьеру портишь.

Это очень глупо. Представьте, что вы не достигнете освобождения из-за того, что какой-то там монах, или мирянин, или карма-санньяси чего-то там сказал или сделал. Вы позволите себе не достичь освобождения из-за таких глупых вещей? Из-за этого вы весь свой тапас, весь свой жизненный путь, жизненный выбор решили пустить под откос? Из-за таких мелочей? Это очень глупая позиция.

Вы никогда не должны позволять своему чистому видению ухудшиться, что бы там ни было, что бы там ни происходило. Это ваша задача, это ваш выбор, это ваша практика. Персонально вы достигаете освобождения, персонально вы идете к просветлению. И ваша чистота – это ваша чистота, за которую вам персонально придется отчитываться. Слуги Ямараджи, или бог Брахма, или святые Прибежища, Даттатрея, Парамашива не скажут: «Да, я знаю, ты не достиг освобождения, ты не очистил свою душу, потому что был такой человек, который все тебе испортил. Я понимаю тебя, он всю твою духовную карьеру испортил, он нехороший человек».

Это глупо, такого не может быть! Вы сами отвечаете за свою чистоту, каким бы ни был тот другой неправильным, плохим, но ваше чистое видение – это только ваше чистое видение, и надо научиться его применять и использовать. Иначе боги скажут: «Да-да, давай мы тебе дадим еще одну возможность, еще одно воплощение в теле на земле, и ты там еще раз это попробуешь». На самом деле, это абсолютно детский подход. Мое чистое видение – это мое чистое видение. Оно не должно зависеть от кого-либо, от чего-либо.

Чистое видение должно расти год от года. Четыре бесконечных тоже должны нарастать. Сначала мы упражняемся в фиксированное время. Но затем четыре бесконечных должны стать тем же, что и естественное созерцание – повседневным состоянием души. Это значит, что ваша аура расширяется, что вы действительно приобретаете ауру богов. Если вы подходите к божествам, их аура распространяется на много километров. Конечно, в астральном мире нет километров, но условно можно и так сказать. Их сияние, их величие, их магическая атмосфера чувствуется за много-много астральных йоджан (единиц измерения). Когда вы приближаетесь, то попадаете в радостное, чистое, свободно плывущее настроение. Такова аура богов.

Таким же образом, когда вы практикуете четыре бесконечных, то вы пестуете, воспитываете свою собственную ауру, вы открываете область хридакаша. Хридакаша – это область в центре груди, связанная с любовью, состраданием, чистыми качествами.

Осознанность, самоосвобождение – это то, что должно расти год от года и становиться все глубже и глубже. Они должны расти за счет вашей мудрой способности пребывать в естественной осознанности. Когда все эти шесть вещей: вера, преданность, намерение служить божественной воле, чистое видение, четыре бесконечных, осознанность и самоосвобождение, растут год от года, то вы всегда на верном пути, на пути освобождения. И вы реально освобождаетесь.

Распознавание Атмана с помощью вивеки

Текст:

«Как было сказано ранее, интеллект, пронизанный светом чистого Сознания (чайтаньи), сияющий подобно ему, отражая его, преобразуется в формы зрящего и видимого. Взаимодействуя с объектами, он принимает их облик, подобно расплавленной меди, выливаемой в форму».

Исследование Атмана связано с вивекой. Вивека – это различение, распознавание тонких структур своего сознания, отделение одной от другой, и, в конце концов, распознавание высшей структуры – Атмана. Например, вы пристально всматриваетесь внутрь себя в медитации и понимаете: это манас, вот он, вот это операционная система ума. Я различаю манас. Затем вы сталкиваетесь с данными своей памяти, записью тонких архивов своей памяти, понимаете: это читта, это накопленные ранее впечатления. Затем вы видите проявление своего эго, понимаете, что это ахамкара. Она вот так действует. И вы различаете все это.

Затем вы встречаетесь с буддхи. Буддхи – это духовный разум вовне, это внутренняя божественная интуиция, осознавание вовне. Буддхи стоит выше манаса, ахамкары и читты. И когда вы распознаете его, появляется тонкое видение, как будто вы все освещаете фонариком. Затем вы поднимаетесь выше буддхи и находите источник, которым питается буддхи. Оказывается, что тонкое вдохновение, совесть, осознанность, интуитивность, внутренняя этика питаются чистейшим божественным светом Атмана.

Вы ясно и четко понимаете, где Атман, а где не-Атман, что читта, манас, буддхи, ахамкара – это различные его отблески, и у вас появляется вивека, в процессе развития которой вы все больше отождествляете себя с Атманом. Вы перестаете отождествлять себя с не-Атманом. Благодаря этому уходит страдание, поскольку Атман – это источник счастья, радости, блаженства. Привычка разделять Атман и не-Атман, узнавать Атман как свою подлинную сущность лишает вас страха.

Все живые существа подвержены страху. Этот страх фундаментальный, он связан с природой неведения. Тамас всегда связан со страхом, потому что в тамасе очень многое неясно, непонятно. В саттве страх связан с привязанностью и с ее утратой. В раджасе страх связан с эго. Все живые существа имеют разнообразные страхи. Когда в процессе вивеки мы обнаруживаем чистую сущность Атмана, только тогда мы по-настоящему можем освободиться от страха и расслабиться, поскольку мы обнаруживаем, что наша сущность изначально свободна, чиста, радостна, расслаблена и в ней нет даже тени страха. Страх относится к эго, которое питается не из Атмана, а из манаса или читты.

Научиться различать означает выделить буддхи. Выделить буддхи означает научиться пребывать в состоянии осознанности. Когда мы эту осознанность можем направить на Атман, весь страх исчезает, и мы обнаруживаем что наша природа полна радости, свободы, блаженства, счастья, вечности. Это называется «пурнатва» – совершенство полноты, самодостаточности; «нитьятва» – совершенство вечности, безграничности во времени; «сарваджнятва» – совершенство в мудрости; «сватантрия» – совершенство в свободе; «вьяпакатва» – всепроникновение и вездесущность; «айшварья» – величие. Все эти качества постепенно внутри нас открываются благодаря вивеке, и над этими качествами рекомендуется, сосредотачиваясь, медитировать при атма-вичаре.

Обнаружение Атмана как пурнатвы и пребывание в нем есть освобождение

Текст:

«Когда происходит эта трансформация, Атман, обладающий природой чистого Сознания, неизменный, неделимый, всепронизывающий подобно времени (кала) и пространству (акаша), являющийся субъектом обоих — зрящего и видимого, как бы входит в состояние бодрствования».

Надо понять эту фразу: «Атман является субъектом обоих – зрящего и видимого». Видимое – это внешний мир, внешние предметы. Зрящий – это наше внутреннее сознание, то, чем мы воспринимаем (индрии, манас, буддхи, читта), то есть весь инструментарий внутри нас, с помощью которого мы воспринимаем мир. Зрящий – это мы сами, внутренний наблюдатель. Атман по отношению к ним является субъектом, стоящим еще глубже за ними. Сначала мы высвобождаем свое восприятие от внешнего мира, от зримого, от внешних объектов. Это не означает, что мы устраняем восприятие. Мы высвобождаем – это означает, что мы учимся утверждаться в наблюдателе (свидетельствующем осознавании) с помощью созерцания. Мы становимся зрящими, не отождествленными со зримым.

Затем ту же самую процедуру мы проделываем и со зрящим: мы отделяем свое восприятие от зрящего и пытаемся наблюдать его самого. Атман является тем, кто наблюдает зрящего, то есть нас самих как эго, как инструмент познания. Он пребывает в центре всех этих когнитивных процессов. Когда мы добираемся до исследования Атмана, то обнаруживаем ни с чем не сравнимую полноту. Мы обнаруживаем, что это наша собственная природа, природа нашего сознания, и в этой полноте нет нужды что-либо делать, чего-либо достигать или как-либо усовершенствовать ее, поскольку Атман уже есть источник всякого совершенства. Но в этой полноте нам предстоит находиться всю оставшуюся бесконечно долгую жизнь. Более того, мы обнаруживаем, что мы и ранее всегда в ней находились, даже до рождения, и в своей мирской жизни, и когда были в неведении, когда удовлетворяли желания, но это нахождение было бессознательным.

Дети, животные тоже могут быть в радости, спонтанности, в игре, но это полностью бессознательное пребывание. Осознанное пребывание в Атмане – это и есть освобождение. Мы всегда находились в Атмане, просто был период, когда мы не знали об этом, а теперь мы об этом узнали. И мы не только узнали, мы начали осознавать, и сделали это очевидным фактом своего бытия, главным фактором своего сознания. Освобождение означает, что осознавание Атмана как главного фактора своего сознания перевешивает все другие аспекты сознания, например, карму, привязанность, цепляния, клеши, концептуальное мышление и прочие вещи.

Пресечение тенденции ума творить вселенные

Текст:

«Впоследствии, наполненный впечатлениями от внешних объектов, но не имея с ними связи, интеллект опять принимает формы зрящего и видимого, подобно цветочной корзине (которая воссоздает ощущение присутствия цветов, даже если их там нет). В форме чистых впечатлений (самскара-рупа), подверженный влиянию незнания, времени и поступков, он выступает объектом в присутствии Атмана. И переживание это является как бы его сном со сновидениями, поскольку Атман подражает интеллекту, как луна подражает воде».

Наш ум чрезвычайно пластичен, именно этим объясняется фактор реинкарнации, этим объясняется тот факт, что мы постоянно находимся в процессе трансформации (паринамы). Ум постоянно подвергается внешним условиям и меняет свою траекторию. Ум похож на бильярдный шар: когда по нему ударяют кием с левой стороны, то он катится в одну лунку; ударяют с правой стороны – бежит в другую лунку. Длительное время наша душа представляла собой такой бильярдный шар, по которому ударяли кием все кому не лень: внешние обстоятельства, наша собственная карма, а мы всему этому подвергались.

Ум обладает такой пластичностью, что, если он привязывается к чему-либо, у него появляется определенный ход мыслей. А если этот ход мыслей усиливается, то в дальнейшем это может стать его судьбой. Например, один монах когда-то давно много играл в компьютерные игры, и переиграл в них так, что они ему начали сниться. Он был в осознанном сновидении, но это сновидение представляло собой виртуальную реальность, и он не мог из нее выбраться. Проанализировав этот случай, он потом рассказывал мне, что, если бы он попал не в сон, а в промежуточное состояние, то мог бы переродиться в таком мире компьютерных игр, потому что у ума была сильная захваченность.

На самом деле ум не имеет опоры. Если он к чему-то привязывается, то со временем у него так выстраивается ход мыслей, что он создает новую реальность. Он обладает чудесной способностью творить целые вселенные. Он может сотворить любую вселенную, надо только дать ему чуть-чуть зацепиться за что-то, захватиться. Например, если ум любит шоколадные конфеты и сильно привяжется к ним, то он может сотворить целую вселенную из шоколада, шоколадных конфет и наслаждений всем этим. Если уму нравятся отношения с противоположным полом, мирская любовь, то он может сотворить целую вселенную из любви, отношений, семьи и всего прочего.

Как ребенок выдувает мыльные пузыри, вселенные выдуваются умом без всякого труда, достаточно направить сознание на что-то. Ум может сотворить целую вселенную страхов, вселенную гордости, вселенную ненависти, вселенную ясности. И наша задача постоянно так направлять свой ум, чтобы он творил правильные вселенные, чтобы он направлял себя в чистые измерения, божественные измерения; и накопить много таких тенденций, которые направляли бы его в более высокие измерения, как минимум. Как максимум нам нужно научиться так вести себя, чтобы ум больше никогда не подвергался никаким внешним воздействиям, чтобы он бесконтрольно не творил никакие измерения внутри себя, а если и творил, то только как служение божественной воле: осознанно, целесообразно, целенаправленно, как Ишвара творит вселенную своей сат-санкальпой, как святые творят мандалы силой чистой санкальпы своего сознания, чтобы из него самого исходили только божественные намерения.

В этом смысл накопления заслуг, поскольку наш ум и накопленные впечатления являются единственной опорой и причиной как для следующих жизней, так и для освобождения. Самоосвобождение означает, что мы укоренились в пространственной природе Атмана и мы больше не позволяем уму бесконтрольно создавать тенденции, творить какие-то отдельные от Атмана вселенные. Мы пребываем в качестве Атмана, напитываемся силой его благословений, и если ум творит что-либо, то полностью осознанно, в чистом видении.

То, что мы получили грубое тело в этом мире – это фактически результат нашего бессознательного, бесконтрольного творения. Наше сознание создало грубое тело и создало судьбу. А ведь могло бы, например, создать радужное тело, судьбу в мире богов. Здесь три варианта: либо оно бесконтрольно это сделало; либо оно захотело осознанно воплотиться, чтобы получить тело и достичь освобождения; либо оно воплотилось с определенной миссией, чтобы делать севу, служение.

Три варианта: либо у него было сильное желание, оно пожелало иметь тело; либо оно хотело получить тело для продвижения в практике. Это что-то наподобие ритрита: «Отправлюсь на восемьдесят лет в этот мир, попрактикую…» Но, возможно, оно переоценило свои возможности для такого ритрита. И третий вариант: оно создало тело силой намерения, выразило санкальпу: «Я буду делать севу в этих мирах. Там много живых существ, которым нужна Дхарма!» То есть оно имело великую решимость и полагалось на силу самоосвобождающего присутствия.

Итак, самоосвобождением мы пресекаем бесконтрольную тенденцию ума творить новые вселенные, мы учимся одним махом высвобождать все захваченности, все цепляния ума, все сложное ментальное конструирование. Наш буддхи, наш духовный разум, наше созерцательное присутствие становится нашим внутренним мастером, внутренним садгуру, который достает дубинку и охаживает ум, когда тот бесконтрольно что-то творит. В итоге все растворяется и самоосвобождается. А мы оказываемся в чистом пространстве пустоты, недвойственности, целостности, светоносности, вне субъекта-объекта. Мы говорим: «Посмотри ум, что ты навыдумывал! А теперь пойми, что все это нереально, оставайся в счастье, в своей собственной природе, полноте и недеянии». Мы это делаем до тех пор, пока ум не станет полностью послушным, пока он не научится творить очень аккуратно, игриво, в самйоге, в равновесии, только по нашей санкальпе, творить только чистые элементы.

Утвердиться в причинном теле, раскрыть три гуны и войти в турью

Текст:

«Затем опять, свободный от проявлений имеющих форму впечатлений, Сознанием погруженный в себя и поэтому несуществующий проявлено (сварупа-шунья), интеллект (буддхи) становится тождественным с неведением (сокрытой причиной всех явлений). Это и есть состояние глубокого сна. Интеллект в нем присутствует непроявлено, подобно дереву баньяна, находящемуся в своем семени.

Если все это так, то Атман существует независимо от трех состояний, а также свободен от желаний и поступков, прозрачен, как дождевая вода, погружен в самого себя и обладает природой чистого Сознания (чинматра сварупа). Эти три состояния характеризуют интеллект (буддхи), но не Атмана, который не подвержен переменам. Нужно отвергнуть эти состояния и осознать, что Атман действительно есть нечто четвертое».

Бодрствующее состояние – это когда мы сидим и осознаем этот мир. Состояние воображения или сна – это состояние сна со сновидениями (свапна). Состояние полного покоя, когда нет ни имен, ни форм, а есть только глубокая осознанность или бессознательность – это состояние сна без сновидений. Эти состояния чередуются, сменяют одно другое. Часть ночи мы были во сне со сновидениями, а другую часть – во сне без сновидений. Теперь мы проснулись, мы в бодрствовании. Вечером мы снова будем ложиться спать. Мы войдем в сон со сновидениями, потом погрузимся в фазу глубокого сна без сновидений, побудем в ней, затем мы выйдем из нее, под утро снова наступит сон со сновидениями, потом мы перейдем в бодрствование, наше тело задвигается, и мы снова будем что-то делать в этом мире.

В состоянии бодрствования мы осознаны, во сне со сновидениями – кто как, во сне без сновидений – тем более. Но Шанкара говорит, что на фоне всех этих меняющихся состояний есть турья, четвертое состояние, которое не зависит ни от чего, оно не меняется. Мы должны его обнаружить с помощью острого анализа, интеллекта, а затем и созерцательной практики. Сначала мы его обнаруживаем, утверждаясь во внутренней ясности, например, наблюдая наши мысли в бодрствовании или наблюдая наше проявление в воображении, во сне со сновидениями. Наступает такой этап, когда мы можем осознавать сон без сновидений. Наше тело спит, но мы не спим и пребываем, осознавая сон без сновидений. Это будет означать, что мы добрались до причинного тела.

Когда вы добираетесь до причинного тела, внутри вас пробуждается источник бесконечного блаженства (ананды), поэтому такое тело и называют анандамайя-коша. Садху, пробудив причинное тело, всегда счастлив, всегда радостен, независимо ни от чего. Садху могут быть голые, босые, какие угодно, но они всегда радостные. Люди бывают одетые, богатые, уважаемые, но внутри они не радостные.

Но осознавшие причинное тело садху всегда счастливы. Им нечего приобретать, им нечего терять, они ничего не боятся, они бесстрашные, потому что они знают, что счастье в них самих, в них пробужден источник этого счастья. Так работает причинное тело. У таких садху легко получается самоосвобождение, потому что само причинное тело обладает свойством самоосвобождения. Они никогда ничего не боятся, никогда не рефлексируют. Они не на уме, они ни в чем не сомневаются, легко принимают, легко все отпускают, любые концепции. Они играючи ко всему относятся, легко переносят любые проблемы. Это означает, что их причинное тело пробуждено. И когда они садятся в медитацию, например, махашанти, это не выглядит так, что они сначала сидят, а потом спят. Им не приходится прилагать усилий, чтобы остановить мысли, они просто садятся и отдаются внутреннему блаженству. Причинное тело подхватывает их как на крыльях, и они погружаются в ананду. Их махашанти может быть очень устойчивым, потому что их ананда сильная и они не отвлекаются ни на что другое. У них внутри всегда очень большая радость.

Очень важно утвердиться в таком самоосвобождении, в таком самоосвобожденном созерцании через открытие причинного тела. Затем вы просто делаете еще один небольшой шаг за причинное тело, и открываете турья, четвертое состояние. Когда вы открываете его, то вы можете видеть три гуны, три изначальных света, например, ночью при засыпании или во время медитации. Три фундаментальные света – это белый свет, красный и черный, за которыми сразу открывается измерение чистого света – турья, четвертое измерение. Сначала кажется, что оно за сном без сновидений, но по мере возрастания вашей мудрости вы обнаруживаете, что турья пронизывает и бодрствование, и сон со сновидениями, и сон без сновидений.

На самом деле оно пронизывает все состояния, оно едино, хотя его и называют джаграт-турья, свапна-турья, сушупти-турья, а когда имеют в виду четвертое состояние в самом себе, его называют турья-турья. Турья всепронизывающая, всеобъемлющая. Ее невозможно охарактеризовать. Это состояние вне субъекта, вне объекта, вне описаний. Но в него можно войти и переживать лично, если мы постоянно, с помощью осознанности, самоотдачи, отсекаем цепляния своего эго и ума и постоянно предаемся всевышнему Источнику.

Неудовлетворенность, замешательство, страх присутствуют из-за того, что мы не предаемся, мы не знаем, куда направить нашу неудовлетворенность, куда направить наше замешательство, куда направить нашу привязанность, куда направить нашу обиду, куда наш страх направить. Но если мы находим это, то мы знаем, что это то место, куда нам надо все это отправить, и мы легко это делаем. Когда мы так поступаем, они растворяются. В этом секрет самоосвобождения.

Сила воззрения

Текст:

«То, что Атман – четвертое, значит, что он состоит из чистого, непрерывного сознания, подобно груде чистого золота. И хотя он является четвертым, он не представляет собою состояние, отличное от трех предыдущих. Четвертое означает, что Атман в образе Сознания (чайтанья-сварупа) находится всего лишь вблизи этих состояний как субъект-созерцатель».

Шанкара тоже говорит об этом, о чем мы только что говорили, что Атман не отличен от всех предыдущих состояний, то есть он может смешиваться с бодрствованием, со сном со сновидениями, со сном без сновидений. Он может смешиваться со всеми бытовыми аспектами нашей жизни, поэтому нельзя сказать, что мы стремимся в сон со сновидениями, или что мы стремимся в сон без сновидений, или что мы стремимся в рай, в миры богов, якобы здесь нет рая. А вот измерение свапна, сушупти – это райские миры богов. Вовсе нет, мы туда не стремимся.

Атман пронизывает все, поэтому в тантрах есть такое утверждение: «То, что есть здесь, есть везде. Того, чего нет здесь, нет нигде». Турья пронизывает все состояния, все измерения. Нельзя сказать, что мы стремимся к какому-то святому месту, или к другому святому месту, или к особому состоянию в ритрите, нельзя сказать, что его нет вне ритрита. Измерение Атмана (турья) ежесекундно, ежемгновенно, ежечасно пребывает здесь, поэтому мы говорим о ежемгновенном присутствии. Вот к чему мы стремимся. Мы стремимся пребывать в ежемгновенном присутствии Атмана. Вопрос только в том, как в него войти, как в нем утвердиться и как в нем всегда пребывать. Но это единственное, к чему мы стремимся, это то, что описывает веданта как шравану, манану, нидидхьясану.

Конечно, у ума параллельно может быть много других стремлений, но их не надо поощрять. К ним надо относится как к необходимому злу, с которым надо считаться: «Да, пока я не могу превзойти свой ум, пока я не могу его усмирить, поэтому мне надо учитывать его намерения. Ум – это сильный соперник». Если бы вы были царем, а рядом было другое царство, которое вы не могли завоевать, то вам приходилось бы просто считаться с этой ситуацией, учитывать в своей внешней политике интересы соседнего царя. Таким же образом, вам надо считаться с желаниями своего ума только потому, что вы еще слабы. Не то, чтобы исполнять его прихоти, но просто учитывать.

Но как только ваше самоосвобождение, ваше присутствие наберут силу, вы обязательно им «покажете»: и своему эго, и своему уму, и своей карме. Следует размышлять так: «Я пока что слаб как созерцатель. Мое осознавание Атмана еще слабо. Но когда он воссияет, он всем даст даршан, он всех растворит, всех освободит». В полноте своей природы он не даст никому помыкать вами, ни уму, ни эго, потому что сияющая в нем истина все это растворит. Надо иметь такое непреклонное воззрение, которое отсекает все, что хочет ум, все его выдумки надо отсекать, и надо говорить: «Кроме Атмана мне ничего не надо». В поведении ум надо учитывать, а в воззрении – отсекать.

Бывает наоборот, люди отсекают в поведении, желая выглядеть правильно и красиво перед другими, а в воззрении – потакают. Тогда вовне они «держат марку», а в воображении их умы рисуют бескрайние вселенные из эгоистичных желаний. Это не подход садху. В воззрении надо все отсекать. Именно в воззрении. А из воззрения через созерцание проводить это уже в поведение. Мы низводим божественную мудрость сверху вниз, она идет через воззрение, через созерцание в поведение.

Иначе, если мы действуем из поведения, то можно получить внешне очень дисциплинированного, аскетичного монаха, потакающего в уме бесконечным вселенным своего эго. Есть картина «Искушение святого Антония». Там нарисован молящийся монах. И одновременно там на фоне такие страсти, такие разворачивающиеся картины дьявольских искушений, соблазнов. Часто монахи авраамических религий, действуя подобным образом, входили в очень большие, в сильнейшие искушения. И все видения, битвы с адами, все эти картины соблазнения апсарами и прочие вещи означают, что перекрыты все внешние возможности удовлетворения желаний. Есть внешняя дисциплина, контроль поведения, внешний аскетизм, но внутри есть недостаток джняны. Тонкий мир открывается и все невысказанные, невысвобожденные желания материализуются на тонком уровне. А поскольку они на тонком уровне, то они разрастаются до небывалых размеров.

Но если мы занимаем позицию самоосвобождения, то в воззрении мы все отсекаем. Мы просто действуем методом «нети-нети» или «ити-ити». Годятся оба этих метода. У нас всегда воззрение как небо, а из воззрения наше созерцание стабильно. И из созерцания мы уже знаем, с какими энергиями работать в поведении, с какими энергиями играть, что проявлять, что не проявлять. Вопрос уже не стоит в том, что нас кто-то соблазнит или искусит, что нас собьет кто-то с толку, потому что мы настолько укоренены в воззрении подобном небу, что это невозможно. Мы как гора, нас невозможно сдвинуть.

Есть рассказ про то, как буддийская община собиралась перезимовать. Там обычно миряне предлагают свои дома монахам, распределяют, кто в каком доме остановится на три месяца в сезон дождей. Одна женщина, известная как высокооплачиваемая, элитная куртизанка, тоже предложила свой дом для монахов на зимний сезон. Она пригласила одного молодого монаха, на что Будда дал благословение, а другие старейшины общины начали роптать.

Мало того, что матаджи пригласила молодого монаха, так она еще и куртизанка. Это фактически значило для них отдать монаха в лапы клешам на растерзание. Будда сказал: «Нет, я ему дал благословение, пускай идет». Что делать, раз гуру сказал, то остальные старейшины тоже согласились: «Ладно, пусть идет». Но между собой они много говорили об этом, сплетничали, то есть для них это стало событием. Наверное, они сами как-то не очень уверенно чувствовали себя в практике перед такой куртизанкой.

Через три месяца этот монах вернулся, а женщина пришла с ним и попросила у Будды принять ее в монахини. Она не только не смогла его соблазнить, а он силой духовного подвижничества вдохновил ее стать монахиней. Такова сила духовного присутствия, духовная шакти, которая рождается из такого состояния. Когда вы утвердились в Атмане и правильном созерцании, для вас сила вашего духовного сияния становится центром, магнитом притяжения.

Иногда люди говорят: «Мне это мешает, мне то мешает, это меня соблазняет, этот человек меня вводит в то, в это». Тогда я спрашиваю: «А почему вы не вводите никого в более высокое состояние? Почему вы не можете организовать пространство так, чтобы все в нем не только не мешало, а помогало?» Мирянин говорит: «Мне столько всего мешает в мирской жизни!»

Так если ты осознал – измени все это. Создай ашрам, создай вокруг группу, общину, чтобы никто тебе не мешал, позови других практикующих. Сделайте хоть что-нибудь, чтобы вы других вели за собой, а то все остальные вас ведут. Сансара вас как телят на поводке ведет. Чего же вы никого никуда не ведете? Где же ваша харизма, ваша просветленная активность, ваши просветленные деяния, ваша духовная сила, чего же вы такие слабые-то? Ваша сила воззрения, сила созерцания делает вас сильными духовно.

Говорят: «Я боюсь этого, я боюсь того. Ко мне дух какой-то приходит». А почему дух тебя не боится? Я не могу понять. Почему ты не можешь стать страшным для этого духа, чтобы он забежал в угол и спрятался от тебя? Если ты представляешь собой воззрение, созерцание, турью, то такие существа будут либо уважать тебя, либо избегать, потому что при упоминании одного только имени Даттатреи многие уже трепещут. Это все зависит от того, насколько вы укоренены в созерцании, в осознанности. Осознанность, воззрение, созерцание открывают внутри вас атма-шакти. Так действует атма-шакти.

Неизменность Атмана

Текст:

«Вопрос: «Как эти состояния могут быть средствами познания чистоты Атмана?» Ответ: «Именно в силу сущности этих состояний (присутствия и изменчивой природы) является чистейшая природа Атмана».

Вопрос: «Каким образом»? Ответ: «Поскольку Атман не имеет прерывности в своем бытии ни в одном из этих состояний».

Если скажут, что существует такая прерывность в глубоком сне, мы ответим, что это не так. Ибо все люди только отрицают существование объектов познания в этом состоянии, но не само знание. «Как так?» Ибо каждый скажет: «Я не воспринял совершенно ничего, когда пребывал в состоянии глубокого сна». Поэтому знание, в силу непрерывности своего бытия во всех состояниях вечно и неизменно».

Шри Рамана Махарши любит приводить этот пример. Когда вы спали во сне без сновидений, вы утром проснулись и говорите: «Я не видел ничего, я не осознавал ничего». Вы ведь помните, что вы не осознавали ничего, то есть какая-то самая тонкая, глубинная часть вашего сознания осознавала. Необычайно тонкий слой, необычайно тонкий срез сознания присутствует даже во сне без сновидений. С помощью осознанности и медитации мы должны усилить его и развить, сделать его собственной опорой, сделать, чтобы этот слой сознания стал для нас очень важным и ясным, стал полноценным фактом нашей жизни.

То «я», которое наблюдает сон без сновидений, – это и есть четвертое состояние, Атман. Оно также наблюдает бодрствование, наблюдает сон со сновидениями и все фазы нашей жизни. Один из аспектов единого «вкуса» – это когда бодрствование, сон со сновидениями, сон без сновидений переживаются как одно. Не смешиваются, не спутываются, но осознаются как производное одной и той же субстанции. Вы знаете, что и в бодрствовании, и во сне со сновидениями, и во сне без сновидений вы один и тот же, вы не меняетесь. Миларепа пел в свое время: «Жизнь и смерть для меня не более чем шутка, поскольку я не меняюсь». Для Атмана нет перемен. Перемены, связанные с телом, умом, местом и временем, важны для тех, кто отождествлен с ними. Но для Атмана они не являются переменами. Атман пронизывает их все, не утрачивая, не меняя своих свойств и качеств.

Текст:

«Атман недоказуем. Ибо только бренные вещи, отличающиеся друг от друга, могут быть доказуемы, но по-другому обстоит дело с Атманом. Кто стал бы применять такое доказательство существования Атмана, от которого бы зависел сам Атман, чтобы доказать свое существование? Выяснено, что тот, кто субъект приложения доказательства, есть сам Атман».

Атман свидетельствует самого себя через самого же себя. Нет того, кто мог бы его доказать, потому что, как только кто-то захочет его доказать, обнаруживается, что он сам и есть этот Атман, то есть никто не может доказать существование Атмана, кроме самого Атмана. Сам Атман себя доказывает, он есть доказательство для самого себя, потому что нет другого, кто был бы над ним, был бы кроме него, поэтому Атмана невозможно доказать. Но он сам себя доказывает через свою природу, через самого себя. Поэтому Атман не имеет чего-либо внешнего в качестве опоры, в качестве обоснования для самого себя. В этом состоит его пурнатва, целостность и самодостаточность.