11.06.2010

Шравана, манана, нидидхьясана

Сатсанг – это как покаяние в стиле ануттара-тантры, безмолвное, без слез и простираний. Это как снятие грехов и омрачений за неделю, как вытирание пыли с зеркала. Это возвращение к своей природе. Два раза в неделю мы делаем это по расписанию, а остальное время – кто как может.

Почему мы здесь собрались, почему нам это необходимо, потому что есть рождение и смерть, круг сансары, и мы приняли решение из него выбраться, потому что есть абсолютная Истина, Бог, и мы приняли решение познавать Его. Что бы мы ни думали, что бы мы ни воображали – это все неважно. Какие бы у нас ни были иллюзии и привязанности – это все неважно перед лицом нашего выбора, перед лицом абсолютной Истины.

Конечно, мы склонны считать, что это важно, но именно наш выбор преодолеть рождение и смерть – вот что на самом деле важно. Тогда мы задаемся вопросом: «А как нам это сделать?». Учение четко говорит, что путь к этому – вичара.

Вичара может быть неправильной и вести к разным заблуждениям. Правильная вичара, сопровождаемая самоотдачей и духом самаи, подкрепляемая относительными методами, основанная на фундаменте четырех осознанностей и ясности, ведет к пробуждению, дает освобождение. Истинная вичара означает узнавать Бога в себе. На стадии шраваны мы задаем вопросы: «Что такое «я»? Что такое Бог?». На стадии мананы мы разбираемся с такими вопросами: «Состояние ума, в котором я нахожусь, – это искомое состояние или не то? Можно это делать опорой или нельзя?». На стадии нидидхьясаны наши задачи уже другие – выйдя из медитации, удержать это состояние в повседневной жизни, не отвлекаться, не впадать в отклонения, а углублять его, воспитывать, закалять, делать гибким.

Новички пребывают на стадии шраваны. Практикующие среднего уровня – на стадии мананы. Опытные садху живут в духе нидидхьясаны. Кто-то еще спрашивает: «А где же эта точка, в которой я должен находиться?». Кто-то в этой точке уже живет и постоянно закаляет свою способность пребывать в ней, берет на себя карму, подвергает испытаниям, то есть это совсем разные стадии, и вы должны четко понимать разницу.

На стадии шраваны есть много заблуждений умственного характера. Простой уровень – простые иллюзии, ты еще просто не понимаешь многие вещи, как ребенок. На этом этапе надо очень много слушать, научиться мыслить духом святых, думать, как святые. Надо занять такую позицию: «Что я думаю по этому поводу – это не важно, а важно то, что думает Васиштха, что думает Даттатрея, что думает гуру, что думают святые. Как я могу интегрировать то, что они думают, в свое понимание, чтобы все полностью совпало?». Это задача шраваны.

Неважно, что думает студент или третьеклассник по поводу интегральных и дифференциальных уравнений, а важно, что думает по этому поводу профессор, потому что профессор думает правильно. То же и в духовной науке.

На стадии мананы иногда я вижу правильно, а иногда нет. Иногда я нахожу путь, а иногда теряю. Иногда есть правильные переживания, а иногда неправильные. Нужна вивека (различение). В шраване все просто: ты или испытал переживание или нет. На стадии мананы делается очень много ошибок, много разных тонких иллюзий и обольщений. Например, можно потерять действие в осознавании или во взгляде, можно пережить опыт и посчитать его опорой, а он не достоин того, то есть вместо правильного опыта можно привязаться к блаженству или ясности, и здесь человек уподобляется ювелиру, который учится отличать алмаз от простого стекла. Есть много фальшивых вещей в мире. Например, фальшивые доллары. Федеральная резервная система США имеет матрицы, защищенные особыми знаками и способами. Есть грабители, которые умудряются создавать точно такие же матрицы, даже еще лучше, и кто-то может напечатать себе миллион, миллиард долларов, если есть такая матрица, и обрушить всю финансовую систему. Это все фальшивые вещи, не настоящие.

В духовной жизни примерно то же самое. Надо уметь отличать подделки подлинное состояние от истинного. Этим мы и занимаемся на стадии мананы, но поскольку эго жадно до духовных опытов, до самоутверждения, оно всегда хочет за что-нибудь уцепиться, поэтому потребуется ваша ясность и различение, а также наставления гуру.

Шравана – это путь с завязанными глазами. Манана – это путь, когда повязка с глаз чуть убирается, но вы идете по тонкому льду, а иногда повязка надвигается на глаза, вы идете наощупь, можете не туда забрести и провалиться. Поэтому я всегда говорю ученикам: «Держитесь линии учения, поддерживайте самаю, и тогда вы никуда не свернете. А ваши страховки на пути – это вивека, ясность, самоотдача, преданность, гуру-йога».

Что такое нидидхьясана? На стадии нидидхьясаны мы наконец-то обрели путь после долгих поисков в шраване, после долгого распознавания истинной природы в манане, и теперь нам надо просто держаться его. Здесь другая задача – быть непреклонным, посадить ум на железную цепь, быть постоянным, не давать уму метаться, не подпадать под разные иллюзии, наращивать мощь своего духовного опыта, воспитывать, пестовать, лелеять недвойственное осознавание, естественное состояние, как мать заботится о ребенке, закалять его.

Сначала его надо пестовать и воспитывать, а потом закалять. Если вы не выпестовали, не воспитали, а сразу пробуете закалять, то это неправильно. Это подобно тому, как ребенка, который только родился, не кормить, а думать: «Закаляйся! Будешь мужчиной», или посадить его на лошадь, дать копье, шлем и думать: «Будешь воином!», но так только глупые люди поступают. С ребенком так нельзя. Он должен вырасти до совершеннолетия, и только тогда его можно закалять. Некоторые йоги, получив определенный опыт и пытаясь утвердиться в нидидхьясане, сразу стремятся закалять его, не воспитав, не выпестовав. Это, конечно, неправильно. В нидидхьясане задача – воспитывать, пестовать, кормить этого ребенка, а затем уже закалять, чтобы он возмужал и вырос.

Таковы три пути, три задачи, когда мы занимаемся вичарой:

– слушание, прямое введение (шравана);

– исследование и отсечение сомнений (манана);

– неуклонное пребывание в естественном состоянии (нидидхьясана).

Когда я вам что-то объясняю – это шравана, то есть вы просто слушаете и настраиваетесь на нужное состояние. Когда вы ищете это внутри, отбрасывая ненужное, – это манана. Если вы обнаружили и прилагаете усилие или безусильность, чтобы поддерживать его, – это нидидхьясана.

Вся сущность ведической философии заключена в этих трех главных принципах, но вичара возможна, когда наш ум безмятежен. Надо искать безмятежность, надо ее выращивать. Беспокойный, раджасичный ум, подверженный васанам, или тупой ум не способен на вичару. Только саттвичный, ясный, безмятежный, тихий ум способен быть в вичаре, углублять манану, пребывать в нидидхьясане. Эту внутреннюю безмятежность ученик должен так же бережно выращивать, как несут вазу, наполненную до краев водой, чтобы не расплескать.

Людям присуще беспокойство ума, раджас, эмоции и все прочее, но садху стремится утверждаться в саттве. Саттва – это как чистое зеркало, из которого видно высшее «Я». Боги благословляют тех, кто в саттве, кто в безмятежности. Есть большой соблазн перепутать истинную безмятежность с погруженностью во внутренние прелести, поглотиться только внутренними состояниями, но это, конечно, не истинная безмятежность. Истинная безмятежность сверкает духом авадханы – бдительного осознавания. В ней нет раджаса, тамаса и расплывания. Эта безмятежность не связана с планом ума, мыслей, логических вопросов. Она начинается там, где ум остановлен, вне ума. Она также не связана с личностью, индивидуальностью, потому что личность не может сама себя просветить, освободить, благословить. Она связана с благословением, с милостью. Индивидуальность сама по себе не может этого достичь, но по милости внутреннего садгуру все возможно, поэтому вичара – это, исследуя себя, погружаться в исследование Абсолюта, не разделяя одно от другого.

Когда вы начинаете погружаться в такое исследование, вы обнаруживаете, что ваше старое «я» мешает вам, держит вас, что нужна отрешенность и самоотдача. Благословения Ануграхи могут прийти только в «пустой сосуд», а если сосуд переполнен – это невозможно.

Вичарой (размышлением, исследованием) йог замаливает грехи, вичарой йог устраняет заблуждения, вичарой йог одолевает демонов, вичарой йог проясняет учение, вичарой йог накапливает заслуги. Все осуществимо вичарой. В вичаре должны выполняться действия. В вичаре должно выполняться бездействие, недеяние. Дух вичары не должен ослабевать.

С годами он должен только углубляться, усиливаться, как маленькое пламя начинает пылать все ярче и ярче. Дух вичары должен перерастать в пламенность, в божественную любовь, во внутреннее воспламенение. Тогда ее называют тапасьей. Тот, у кого нет этого внутреннего пламени, становится безжизненным интеллектуалом-книгочеем, у которого все на уровне логики, на уровне ума, но истинная вичара с годами не ослабевает, а только углубляется. Она сжигает ваши васаны, клеши, тонкое тело, эго, привязанности. Она должна все это сжигать, а если не сжигает, то это значит, что это не вичара, а что-то другое. Вичара, словно сильное пламя, сжигает и вычищает все ваши васаны.

С годами васаны исчезают, ослабляют свое действие, полностью преобразуются. Клеши с годами исчезают, потому что вы погружаете их в пламя вичары. Это как клинок из дамасской стали; его выковывают, обжигают в пламени, закаляют, и он приобретает очень хорошие качества. Так же и ваше «я». Это не так, что вы думаете: «Я попрактиковал атма-вичару год, хватит». Вичара может иметь разные оттенки, но она не ослабевает, а только усиливается, и это истинная любовь к Богу, то есть она как пламя. Есть много людей, исповедующих бхакти, предпочитающих внешние формы проявления любви к Богу, например танцы со слезами преданности и так далее.

Человек может даже упасть и кататься в пыли, показывать, как сильно он любит Бога. В некоторых традициях такое выражение чувств считается нормальным и даже поощряется, но у нас это не принято. У нас истинная любовь к Богу выражается в вичаре.

Это внешние вещи, а вичара – это внутренний процесс. Внешними вещами легко себя довести до экзальтации, до транса. Ум может много чего вам понапридумывать; вы такое будете чувствовать, такие вещи будете видеть, что это как употребить наркотик, ЛСД, но это все искусственное, неестественное.

Это приходит и уходит, а истинная вичара остается и постоянно углубляется, и тогда в этой вичаре вы ничего уже не спрашиваете, а просто это пламя все больше углубляет ваши познания. Она перерастает в самоотдачу, в безусловную преданность.

Все это процессы нидидхьясаны. Это поглощенность с утра до вечера. Утром поглощенность, днем поглощенность, ночью поглощенность, во время еды поглощенность, во время разговора поглощенность, всегда поглощенность.

Здесь уже не надо специально заботиться о созерцании, о неотвлечении. Отвлечения нет, потому что есть глубокая поглощенность. Лайя-йога, растворение (лайя) начинается именно отсюда. Ум растворяется и растворяется. Этому нет конца.

Для того, чтобы достичь такой поглощенности, надо выполнять внутреннюю тапасью (антар-тапасью), то есть ум надо посадить на железную цепь, потому что он подобен большому бешеному слону, которого нелегко укротить. Иногда даже прикованный слон, учуяв слониху в джунглях, может вырвать столбы, к которым он прикован цепями, и убежать в джунгли, волоча за собой и цепь, и столбы. Это огромная сила. Вичара (размышление) усмиряет ум. Для того, чтобы вичара шла хорошо, надо преодолеть тенденцию ума идти наружу, надо вновь и вновь возвращать его вовнутрь. Ум скажет: «О, сколько интересных вещей!» А ему надо сказать: «Внутри тебя есть еще более интересные вещи». Ум снова захочет чего-то: «Там есть что-то интересное! Я еще не был в Египте, я не был в Африке, не был в Антарктиде».

Вы должны сказать ему: «Внутри меня есть Египет, Африка и Антарктида. Все внутри. Там еще интереснее». Ум будет продолжать: «Я еще хочу там и там побывать». Когда я слышу, как кто-то хочет где-то побывать, я всегда внутренне смеюсь и думаю: «Ты лучше внутри себя побывай, и у тебя отпадет желание еще где-то бывать. Пока ты будешь желать побывать там или там, ты всю Землю обойдешь, но себя не найдешь».

 Надо ум воспитывать, учить: «Все внутри тебя!». Ум будет говорить: «Я, то не испытал, я это не испытал». Ему надо говорить: «Внутри тебя есть гораздо больше, чем ты думаешь. Абсолютно все есть внутри тебя, оно хранится там в сжатом виде, как на карте флэш-памяти». Если не понять это, сансара никогда не закончится. В следующей жизни будет новое тело, новое эго, новый ум, который так же будет думать: «Я, то не испытал, я это не испытал», но вичара позволяет преодолевать все эти заблуждения.

Без вичары опыт сансары вообще не заканчивается. Брахман бесконечен, поэтому и неведение тоже бесконечно, и если ты попадаешь во вселенную неведения, то она может быть также бесконечной. Такая вселенная неведения прекращается только обращением ума вовнутрь, тренировкой.

Ум думает: «Я то не познал, то не увидел, то не прочитал», но вы его возвращаете и возвращаете вовнутрь. Ум думает: «Я такие-то сиддхи не испытал, на небесах Индры не побывал. Гандхарвов, апсар, существ ада, асуров не видел». Ум очень любопытный, ему все интересно, а вы должны снова обратить его вовнутрь и сказать: «Ищи все внутри, суть всех этих вещей внутри тебя».

Ум очень любопытен, он очень легко, как ребенок, обольщается и соблазняется, но зрелый садху не позволяет уму так делать. Он постоянно говорит ему: «Продолжай искать внутри». Вичара выжигает васаны (склонности, тенденции), расплавляет оковы, которые держат в этой жизни и заставят пойти в следующую жизнь, если их не растворить.

Если она их расплавляет, растворяет, то больше некому толкать вас к новому рождению, по крайней мере в мире людей, поэтому вичара – это жизнь в постоянном памятовании Бога, в пламенной любви к Богу, в благоговении. Это не человеческая жизнь с ее мелкими людскими радостями. Это тапасья, это жизнь садху, жизнь святых, но именно такая жизнь ведет к Богу и освобождает. Человеческий мир для йога прост, как для взрослого прост мир детей, потому что в нем нет вичары. Вичара (размышление, обдумывание, познавательная медитация) – самая сложная вещь на свете. Другие виды деятельности гораздо более легкие.

Для истинного садху легко жить в мире людей, но мир людей ему не интересен, как взрослому не интересен мир детей, потому что садху живет духом вичары. Садху – это те, кто пребывают в вичаре. Неважно, христиане это, буддисты, мусульмане, потому что все это один процесс, а не разные процессы. Ведь психика у всех одинаковая. Нет каналов, чакр, ума индийского, буддийского или христианского. Разделения на культуры, языки, терминологии – это просто условности, а все процессы у садху любых традиций одинаковые.

Когда говорят «быть погруженным в пламя божественной любви» – это не метафора, а определенный процесс вичары на стадии нидидхьясаны. Именно на стадии нидидхьясаны есть пламя божественной любви. На стадии мананы это еще не совсем ясно. Иногда это пламя божественной любви, иногда не божественной, иногда не любви, иногда это пламя эго или пламя гнева.

На стадии шраваны оно еще даже не зажглось, а только еще зажигается, но на стадии нидидхьясаны это уже сильное и стабильное пламя, которое сжигает васаны, сжигает эго. Это не метафора, это вполне реальное глубокое переживание. Сиддхи используют такую метафору: «Созерцание на стадии нидидхьясаны движется подобно тому, как распространяется лесной пожар», поэтому не гасите свое пламя, если оно у вас есть. Зажигайте его, если его у вас еще нет. Те, у кого есть такое пламя, идут через процесс алхимии, трансформации, через самйогу, равновесие.

Растворить ум, растворить понятия тонкого тела и каузального тела, растворить время и пространство, растворить внутреннее и внешнее, а затем растворить клеши и таттвы тела – таков путь лайи, но разве мы зажигаем это пламя божественной любви? Вовсе нет. Вичарой мы только создаем условия для этого, а это пламя возникает как что-то большее, как милость.

Истинное пламя – это не умственная, не личная вичара, это то, что приходит свыше как милость, как благословение, которое сметает ваше эго. Это Ануграха, поэтому быть в вичаре – это и есть любить Бога. Неважно, рисуете ли вы его изображения снаружи, главное то, что вы делаете внутри.